Сукины дети 5. Жмурки

- Помните, Тарас говорил этого не делать?

- Мало ли, кто что говорил, - буркнул Алекс, доставая из кармана белоснежный платок. Перевязал запястье, зубами затянул узел...

Смотрел он не на меня.

Оборотень!

Я бросил взгляд на переднее сиденье. Не считая мёртвого водителя, кроме нас в салоне никого не было.

- Потом поговорим, - буркнул я и полез в выбитое окно - дверцы были так близко от стен, что открывались, максимум, сантиметров на десять.

Выбравшись на воздух, я вздохнул с облегчением: Суламифь стояла, небрежно прислонившись круглой, обтянутой джинсами попкой к багажнику лимузина.

- Спасибо.

Стригойка кивнула, как равному - хотя по стригойским меркам, я до сих пор считался птенцом.

Возраст девушки превышал двести лет. Я же - всё ещё не изжил даже свой человеческий век...

Вторая метка, - думал я про себя. - Чёрт вас дери, шеф. Зачем вы это сделали?

Первую метку он получил на стадионе, когда предложил мне свою кровь в качестве источника силы.

Если б не его жертва - вряд ли мы бы тогда выжили.

Но сейчас...

В глубине души я знал: Алекс вновь спас мою непутёвую задницу.

Бросившись на оборотней, я не думал ни о чём - просто знал, что я всё равно быстрее, а значит, можно не париться.

И вот теперь, из-за моей самоуверенности, шеф получил вторую метку.

Что это значит?

После первой метки я почти всегда угадывал, о чём думает Алекс. Мог прочувствовать его эмоции, весь спектр переживаний.

Это сделало меня ближе к нему - я понимал шефа с полуслова, полувзгляда.

Но теперь - я это чувствовал - мы стали ещё ближе.

Я помню, как было с Лавеем. Меня тянуло к нему, словно в животе засел рыболовный крючок, и невидимый рыбак всё время дёргает леску.

Это давало ему власть надо мной.

И теперь такая власть появилась у меня...

Если Алекс получит третью метку - эта власть станет абсолютной.

Я не говорю, что я буду ею пользоваться. Но для остальных - особенно стригоев - я стану его Мастером.

Господи, стыд-то какой...

- Ну что, по коням?

Алекс тоже перебрался через разбитую лобовуху и спрыгнул на подмёрзшую мостовую.

- Шеф, вы не понимаете, что натворили, - я попытался его вразумить.

- Ты всё ещё жив, - отмахнулся Алекс. - Вот это я понимаю. А всё остальное... - он фыркнул и закатил глаза.

И ведь Алекс, как всегда, прав.

Это УЖЕ случилось, так что поздно предаваться рефлексии.

Делай, что должно...

Я кивнул.