Сукины дети 5. Жмурки

На крыльцо тем временем высыпали сестрички и Алесан Сергеич.

- Будьте осторожней, шеф, - сказала та, у которой на голове была рыжая гуля, похожая на луковку.

Подняв руки, она повесила на шею шефу что-то тяжелое, металлическое...

Автомат! - с замиранием сердца констатировала Маша. - Хотя нет, - она тут же сникла. - Всего лишь термос.

- Ночные экскурсии на сегодня отменяются, - шеф клюнул в лобик каждую из сестричек. Та, что с дредами, широко перекрестила его щепотью. - Заприте двери и окна. И чтоб ни гу-гу.

Он бодро вскочил на подножку железного монстра. За рулём сидел белобрысый с дивчячьим именем.

- Мы знаем правила, шеф, - крикнула синеволосая.

Маша посмотрела на одну из своих косичек.

Коричневый - вот что можно было сказать об этом цвете. И всё.

В кино у девушек всегда были светлые волосы - как у Ксюши Тищенко из детдома. И голубые глаза.

Ксюша всегда так и говорила: вырасту - сделаюсь артисткой. Самой знаменитой.

Не по возрасту здравомыслящая Маша понимала: её-то в артистки никто не возьмёт.

У киноартисток всегда была белая, с чуть розоватым жемчужным отливом, кожа.

Но вот прямо сейчас, навалившись пузом на подоконник, Маша ощущала своё неизмеримое превосходство над блондинкой Ксюшей...

- Ни пуха, шеф, - рыженькая коротко махнула рукой.

Как только Алесан Сергеич захлопнул дверцу, монстр взревел и выскочил из ворот, которые плавно и бесшумно закрылись сами собой.

На крылечке больше никого не было - пока Маша смотрела вслед автомобилю, сестрички исчезли в доме и вестимо, закрыли дверь на засов.

- Ну, я полетел, - возвестил мыш Терентий. - Утро близко, а у меня ещё много дел.

- Спокойной ночи, - вежливо сказала Терентию Маша.

Про себя она решила, что ни за что и никуда с подоконника не уйдёт. Если уж пошла такая пруха, грех дрыхнуть: авось, ещё что-нибудь интересненькое случится.

Стопроцентно, это лучше тёткиных детективов, - думала она, моргая внезапно потяжелевшими веками.

Маша не заметила, как голова опустилась на скрещенные руки, а глаза сами собой закрылись.

Сквозь сон она слышала, как тихонько стучит когтями по деревянному настилу пёс Рамзес и шумят машины на далёком проспекте...

Проснулась рывком, оттого, что замёрзла.

Нос казался сосулькой, щеки онемели.

Одеяло сползло с головы, и мороз щипал розовые оголённые ушки...

Нагорит от тётки, - подумала Маша и последний раз глянула в окно.

По саду плыл предутренний туман.