Тонкая нить предназначения

Дарья хотела было возразить, что Михайло будет смотреть за поместьем, как за родным дитем, но, взглянув на мужа, не посмела сказать и слова поперек. Только лишь понуро отвернулась, чтобы скрыть набежавшие на глаза слезы: как бы там ни было, тяжело оказалось расставаться с родными местами.

Ее настроение немного улучшилось, когда они въехали на широкую и длинную аллею, заключенную в зеленые берега лесов. Даша приоткрыла окно и невольно улыбнулась, вдохнув свежего воздуха и услышав птичье пение. «Как хорошо‑то!» – не смогла она сдержать восклицания и повернулась к мужу, надеясь на его ответную радость.

Но плотно сжатые губы генерала не тронуло даже подобие улыбки. «Я рад, дорогая, что вам здесь нравится», – обронил тот. Что‑то в его облике обеспокоило Дашу. Седов сидел, выпрямив спину и высоко задрав подбородок, будто ожидая нападения. Только ноздри его хищного носа трепетали, словно он, как дикий зверь, принюхивался.

– Что с вами, Андрей Алексеич? – испуганно спросила Дарья. Но супруг промолчал, и недолгая ее радость погасла, как задутая свеча.

Слуги новую хозяйку приветствовали сдержанно, без душевной теплоты, словно выполняя тщательно отрепетированную сцену. Но когда Дарья, поздоровавшись со всеми с самой теплой улыбкой, поднималась по ступеням крыльца, услышала за спиной возбужденный шепот. Едва она скрылась за порогом, как во дворе, будто по невидимой команде, началась суета: мужики бросились выгружать ее чемоданы и сундуки, бабы, сбившись в круг, закудахтали, как куры, гадая, какая жизнь их ожидает при новой барыне.

А жизнь в усадьбе потекла размеренно и слаженно: Дарья, несмотря на молодость, оказалась хорошей хозяйкой, умела отдавать верные распоряжения и контролировать, чтобы все было исполнено в срок и так, как она пожелала. Хрупкая и маленькая, она управляла большим поместьем с удивительной легкостью. Жесткостью и властностью она не отличалась, напротив, была любезной и милой, но при этом было что‑то в ней такое, что не позволяло челяди ставить ее распоряжения под сомнение и возражать.

Конюх ли, кухарка, горничная или простая баба из деревни – все получали от нее улыбку и ласковое слово, всех она готова была выслушать. Как возражать такой внимательной барыне? Довольно часто, если до нее доходило известие о болезни кого‑то в деревне, Дарья в сопровождении своей горничной, несшей корзинку со всем необходимым, навещала больного. «Как мила наша барыня!» – перешептывались бабы, полюбившие ее скоро за милосердие и сострадание.