Тонкая нить предназначения

– А граф исчез, и с тех пор о нем никто ничего не слыхивал. Жив ли, помер – как знать. Ольгина‑то матушка пыталась разыскать его, да только не сумела. А Ольга после того несчастного случая изменилась сильно, сделалась мрачной и замкнутой, словно тревожили ее ум тяжелые мысли. Еще одну особенность за ней заметили: не могла она находиться в одной комнате с образами, душно ей становилось, в обморок падала. В храме тоже нехорошо делалось. И креста не носила. Вот какие слухи ходили о нашей барыне. А то, что мог убить ее Андрей Алексеевич, так это пустые разговоры.

Он‑то хоть и суров, да честен. Не мог он убить супругу свою даже в горячке.

Даша с облегчением улыбнулась и заметно выдохнула. То, что рассказал ей батюшка Серафим, немного напугало, но последняя фраза, произнесенная с такой уверенностью, утешила. А гость, погладив задумчиво бороду, продолжил:

– Отпевал я ее. Нашли тело, хоть уже и по весне. Похоронили Ольгу Владимировну по‑христиански. Да и вот что я тебе скажу. Может, много чего там болтали, бабы наши ожидали то грома среди ясного неба, то еще каких несчастий.

Нет, все мирно и покойно прошло. Хотя…

Батюшка опять замолчал, будто сомневаясь, стоит ли говорить или нет. Дарья в ожидании ответа затаила дыхание.

– Опять же, бабы наши болтали пустое. Говорили, что не Ольгу‑де хороним. Будто зимой одну бабу из соседней деревни зимой во время стирки затянуло под лед. Что ее‑то тело и нашли по весне, а не барыни. Узнать там сложно было, только Андрей Алексеич сам признал в утопленнице бывшую жену.

Похоронили мы Ольгу со всеми почестями. А опосля он уехал в столицу и поместье забросил. Даже могилу жены не навещал.

– Вы… Вы могли бы меня туда отвести? – вырвалось вдруг у Дарьи. – Цветы отнесу да приведу в порядок. Может, покойница мучает меня кошмарами потому, что ухода за ее могилой нет?

– А что, дело хорошее, – охотно разрешил батюшка. – И за упокой ее души молись. Несчастная девица была. Если правду о ней говорили, то жила последние годы в темноте, без Божьего света.

Их беседу прервала Матрена, пришедшая спросить, останется ли гость на обед и не распорядиться ли поставить лишний прибор. Но отец Серафим отказался, хоть и с видимым сожалением, сославшись на дела. Дарья поблагодарила его сердечно за службу и рассказ и пригласила приезжать чаще. На том они и распрощались.

В ту ночь, впервые с тех пор, как поселилась в усадьбе, отдыхала Дарья без ночных кошмаров и тревог.