Тонкая нить предназначения

Ярослав вздохнул, поставил чашку с чаем на тумбочку и сам присел на краешек аккуратно застеленной кровати.

– Да, я не прав. Не прав в том, что накричал на тебя. Но это не значит, что я считаю верным твой шаг – обратиться за помощью к незнакомым людям в ситуации, которая касается только нас с тобой.

– Не только нас, – напомнила Олеся.

– Ну… Может быть. Но, поверь, тот человек, которого ты желаешь разыскать, для меня все равно что не существует. Понимаешь? Я его не знаю. Это какая‑то абстрактная персона – то ли есть, то ли ее нет.

А ты для меня очень даже реальная.

– Если я для тебя такая реальная, почему тогда ты отвергаешь все возможности, которые бы нам могли помочь?

– Не отвергаю, – после некоторой паузы задумчиво произнес Ярослав. – Например, то, что ты сделала запрос в архив, считаю верным шагом. Но обращаться к каким‑то шарлатанам…

Он брезгливо поморщился и насмешливо посмотрел на притихшую сестру.

– Олеся, если бы это были проверенные люди, одно дело. Но другое – какой‑то мальчишка, не профессионал.

Ты же сама мне его таким описала!

– Да, я ошиблась! В чем сама же и призналась! Но лежачего не бьют! А ты не только не помог мне подняться, но еще и наподдавал пинков.

– Прости, прости, прости, – повинился он, беря ее за руки. Олеся отдернула ладони, но, чтобы сгладить неловкость, взяла в обе руки предназначенную ей чашку с чаем и сделала глоток.

– Мир? – заискивающе спросил Ярослав.

Она молча кивнула, желая, чтобы брат все же оставил ее одну.

– Ладно, я пойду, – угадал он ее желание.

– Еще раз извини. У меня отменилась интересная съемка: мой клиент неожиданно ушел к Завицкому, которого, ты знаешь, я терпеть не могу. Потому сорвался на тебя. Это больше не повторится.

– Надеюсь.

– Хочешь еще чаю?

– Нет, спасибо. Забери, пожалуйста, чашку.

Ярослав поднялся, но в дверях остановился и, оглянувшись, сказал:

– Обед сегодня я приготовлю. Сделаю свои «фирменные» макароны, которые тебе так нравятся. Идет?

– Угу.

– Ну‑ну, не куксись. Все будет хорошо.

С этими словами он наконец‑то удалился, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Олеся откинулась на кровать и устремила взгляд в потолок. От выходки Ярослава, едкой, как кислота, ее хорошее настроение улетучилось. Хотя понятно, почему брат так взвился: он, как и она, помнит о предсказании и чувствует приближение финала. Отсюда и гнев, и злость, и раздражение – чувствует, но сделать ничего не может. Жаль, что в свое время она рассказала Ярославу абсолютно все, ничего не утаив.