Тонкая нить предназначения

– А ты обрадовалась, что кто‑то твою паранойю разделил, да?

– Леш, это не паранойя. Послушай, давай и правда уедем!

– Мы же уже говорили об этом! Не начинай снова!

Их разговор так скоро перешел на повышенные тона, словно вспыхнула бумага от поднесенной к ней зажженной спички. И вновь бы окончился бурной ссорой, если бы в этот момент не вошла тетя и не спросила, что они желают на ужин, а потом не пригласила Марину помочь ей с готовкой.

– И часто вы ссоритесь? – спросила тетя напрямую, когда Марина, занятая чисткой картошки, совсем не ожидала подобных расспросов.

Любопытство хозяйки лишь подтвердило подозрения, что та каким‑то образом учуяла предвестие грозы и решила разрядить обстановку.

– Ну… Так… Бывает.

– Сдается мне, что вы с тех пор, как ко мне приехали, никак к согласию не придете, так и искрите оба электричеством. Ты мне уж скажи прямо – в чем причина? – Тетя отложила нож, которым нарезала зелень для салата, и требовательно уставилась на Марину. Взгляд ее оказался таким тяжелым, что Марина лишь ниже пригнула голову и промолчала.

А что она могла ответить суровой хозяйке? Что ей неуютно у нее в гостях? Что ей постоянно хочется вернуться домой? И что дело даже не в том, что ей не нравится такой вид отдыха, а в опасности, отравившей воздух, подобно угарному газу, невидимому и неощутимому обонянием, но все равно смертельному?

– Что тебе не нравится? Скажи, я не обижусь, – настаивала тетка. – Вижу же, что‑то тебя не устраивает. А пара вы хорошая. Негоже, чтобы из‑за меня рассорились совсем.

– Мы не из‑за вас! – горячо воскликнула Марина, внезапно проникнувшись симпатией к хозяйке.

– Тогда, мож, Лешка мой тебя обижает? Он упрямый и вспыльчивый, знаю, а так парень‑то хороший. Но я с ним умею говорить! Он меня слушает.

– Упрямый и вспыльчивый, – согласилась Марина. – Я тоже вспыльчива. Но могу уступить в отличие от него.

– А вот это правильно – уступать, – закивала тетка и вновь принялась крошить зелень. Нож споро выстукивал по толстой доске, но слышалось в этом звуке зашифрованное сетование на свою собственную одинокую судьбу.

– Уступать – правильно. Ты уступишь, глядишь, в следующий раз – Леша. Но я поговорю с ним, чтобы он был помягче. Вот что вы на этот раз не поделили?

– Портрет, – ляпнула Марина.

– Это тот, который у меня в комнате висит? – удивилась тетка.

– Да, его. Он мне почему‑то не нравится, какие‑то нехорошие ощущения вызывает. Я сказала об этом Леше, а он не верит. Вот… из‑за этого почти поссорились.