#5. О золотой рыбке

За долгие годы своей жизни Арания повстречала множество людей, которые обладали разными степенями настойчивости, упёртости и глупости. Опыт общения с ними помог выработать железное терпение. Однако случались моменты, когда его чаша молниеносно переполнялась из-за беспричинного идиотского упрямства. Тогда синие очи приобретали оттенок морских глубин и блондинка радикальными действиями ставила жирную точку во всех спорах и пререканиях. Ситуация с администратором как раз укладывалась в такой тип событий, поэтому женщина протянула руку к планшету, молча дернула его к себе и, расположив перед собой, произнесла:

— Палата 748.

В списке на посещение значатся две персоны: Венсан Санмерси и Арания Хал, — после чего взяла шариковую ручку и вписала своё имя во второю строку.

Планшет вернулся к хранительнице порядка, а двое полицейских проследовали по коридору в нужном направлении. Блондинка уже потянулась к ручке двери, как её остановила фраза молодого лейтенанта:

— Может быть сперва постучим?

Комиссар с удивлением взглянула на помощника, но оспаривать предложение не стала.

Раздался стук, в ответ на который последовало тихое:

— Входите.

Посетители зашли в палату и увидели на кровати белокурую девушку, которая, обхватив подушку, лежала на животе и испуганным взглядом смотрела на посетителей. Её спина была прикрыта тонкой белой тканью, смоченной в лечебном растворе. Сквозь влажные участки можно было разглядеть очертания следов расправы над хрупкой особой и создать мысленно масштабы случившегося.

Даже в таком состоянии зрелище было не для слабонервных, поэтому лейтенанта стали одолевать тревожные позывы в области желудка. Арания, заметив это, взяла инициативу в свои руки и произнесла:

— Доброе утро. Я - инспектор Хал, а это мой напарник - лейтенант Хартман. В связи с недавним происшествием, мы бы хотели задать вам пару вопросов. Если позволите.

Девушка попыталась немного приподняться, оперевшись на локти. Край покрывала, скрывающего раны, соскользнул, приоткрыв завесу тайны.

На коже не было ни миллиметра живой ткани. Широкие тёмно бурые полосы тянулись из стороны в сторону, создавая хитроумные сплетения и кое-где превращаясь в открытые, еле затянувшиеся, раны. В действительности картина оказалась куда более ужасающая, нежели казалось прежде. Хартман вытаращил глаза и, набрав в рот воздуха, плотно сомкнул губы. Его замутило, а пульс в висках участился. Он не мог себе и представить, что человеческая рука способна совершить такое.