По ту сторону мрака (рабочее)

То и дело мелькали вспышки фотоаппаратов – туристы приезжали в Столицу в любое время года, но зимой – с особой охотой. Ведь даже в понимании моих соотечественников, зима – непременная часть русского колорита. Так же как икра, водка и медведи. Смешно, но я в большей степени чувствовал себя русским человеком – я родился и провел всю свою жизнь именно здесь. Потому и менталитет, и взгляды на жизнь, у меня не совпадали с большинством приезжающих сюда туристов из Европы. 

И только Арбату было все равно. Иногда мне кажется, что эта улица застыла во времени и каким бы косметическим изменениям не подвергали ее предприимчивые дельцы и правительство, дух ее останется таким же неизменным как и годы назад.

Сколько себя помню, начиная с раннего детства, когда мы гуляли по брусчатке Арбата с мамой, или в юности, во времена безбашенных тусовок с друзьями и прогулок с барышнями, здесь всегда царил какой-то странный дух свободы. Причем свободы творческой, не загнанной в рамки морали общества. То тут, то там я натыкался на молодых ребят и девушек, которые, не смотря на мороз, танцевали под музыку, доносящуюся из колонок стареньких бумбоксов. Вдали сидели двое панковатого вида парней постарше и задушевно пели что-то из репертуара Цоя, под аккомпанемент старенькой расстроенной гитары. Ну и, конечно, огромное количество художников, наперебой предлагающих нарисовать портрет или карикатуру. Мы не запоминаем их лиц, да и, наверное, это не важно. Важна сама суть – придя на Арбат даже после многолетнего перерыва, ты все равно увидишь все тех же юных танцоров, музыкантов и разнокалиберных художников. В такие моменты и приходит понимание течения времени – ты стал взрослее, изменился, вместо конского хвоста – короткая стрижка, старая косуха сменилась на простую кожаную куртку, а неподъемные камелоты – на простые и удобные ботинки… а Арбат остался все тем же, каким был в те времена, когда и ты сам сидел на нем с гитарой. Только на том месте давно сидит кто-то другой, хоть и поет все те же песни. Я помотал головой, отгоняя наваждение и, довольно ухмыльнувшись, провел рукой по волосам, собранным в конский хвост. Как говаривал в свое время один из моих старших друзей, такие как я никогда не повзрослеют. Видимо, я просто слишком подвержен старческому брюзжанию Александра Максимовича, вот и полезла в голову совершенно неуместная лирика. Я собрался с мыслями и свернул в знакомый переулок, где когда-то в подвале жилого дома был магазин театральной атрибутики.