По ту сторону мрака (рабочее)

 

- Э, какие люди, - из курилки вышел наш техник Евсеич, тридцатипятилетний армянин, ну очень похожий на актера Мишу Галустяна. Заметив мое состояние, он озабоченно поинтересовался:

- Ты чего такой?

- Дуболома приложил. От души.

- Вах, - впечатлился Евсеич, - Довел все-таки?

- Угу. 

- Да не парься ты. Сильно приложил хоть? – в глазах техника читался нешуточный интерес.

- Ну так… прилично. Об стену стукнул, и пощечину дал. А потом он еще себя призраком возомнил, – свежие воспоминания слегка развеселили меня и настроили на каламбуры.

- Это как? Не понял, - Евсеич всем своим видом изобразил недоумение.

- Ну как… Решил пройти через закрытую дверь в кабинет Главного. Но, видать, настройки сбились. В результате теперь еще и с шишкой на лбу будет ходить, - я невольно улыбнулся. Евсеич заржал.

- Эх, как всегда все интересное пропустил, - он всплеснул руками.

- Не переживай. Это вся редакция видела, так что тебе все в красках распишут. Нда. Сдается мне, что пора собирать вещички.

- Не парься.

Посуди сам, о его характере все прекрасно знают. Главный тебя в обиду не даст. Да и не думаю, что Дубина решится кому-то докладывать. Должен же понимать, что в этом случае у тебя руки будут совершенно развязаны и простой шишкой на лбу дело не закончится.

- Да уж, - я хищно ухмыльнулся, - Будет ему и ванна, и кофа, и какава с чаем…

- Так что успокойся и занимайся своими делами. А я вот тебе что скажу, Дуболом, дурак, конечно, но не самое большое зло! 

- А кто тогда зло?

- Коммунальщики наши… нет, ну уроды же! Иду я, значит, сегодня на работу, снег, лед, - он начал оживленно размахивать руками, - и хоть бы одна сволочь дорогу почистила.

Ну, в общем, прохожу мимо театра и – хлоп! Чувствую, все отлично, полет состоялся. Лежу, понимаешь, в луже, любуюсь небом и размышляю о проблемах бытия.

Я засмеялся.

- Нет, ну тебе смешно, мне тоже, конечно, высота метр пятьдесят, полет нормальный… но пальто жалко! Весь в грязи как чушка, куда только налоги идут. Опять они к зиме не подготовились! Ну ладно, - явно вспомнив о чем-то важном, он засуетился, - Разрешите замереть в глубоком пардоне и двинуть курсом зюйд-зюйд-вест.

Штандартенфюрер ждать не любит.

- Бывай, Евсеич, - я пожал его руку и пошел на выход.

- И ты не хворай, - он, насвистывая под нос незатейливую мелодию, направился к штандартен, тьфу, блин, привязалось. К Главному.

Я сел в машину и задумался. Поскольку сегодня я должен был работать, никаких иных планов у меня не было.