Адвокат вольного города

И так понятно, этим двоим на первый раз дадут условно, а «Саше» по максимуму, ещё и тот срок, который дали недавно, припаяют, то есть - суммируют. Уйдёт на Изнанку добывать макры лет на восемь, и всего делов.

Вышел из здания, прищурился от яркого солнечного света. Надо бы поесть, время обеда.

Однако, преодолевая голод, вернулся в офис, надеясь «наловить» ещё парочку клиентов на консультации. У входа стояла до боли знакомая изящная чёрная карета. Кажется, это Пенелопа.

Когда я подошёл ближе, она вырвалась из-за кареты разъярённой фурией.

- Аркадий, ты подлец!

Раздутые ноздри, разгорячённые щеки, глаза Пенелопы блистали, как софиты. Гнев делал её ещё красивее.

- Что такое? – после встречи с Предком я был уравновешен как гироскоп и спокоен как танк.

- Как ты мог?! Как только мог?! А я-то – дура! Я пришла сказать Вам, Аркадий Ефимович, что Вы мне совершенно безразличны.

Она скрестила на шикарной груди руки, отвернув от меня голову, её ноздри гневно раздувались.

Её извозчик профессионально прикидывался шлангом, смотрел вдаль, повернувшись спиной и делал вид, что его здесь нет.

- И всё же?

- Отрицать будешь? Я всё про тебя знаю! Ты спишь с той китаянкой из массажного салона с татуировкой дракона по всей спине. Вас видели! Я! Ты! Урод! Козёл! Не трогай меня руками, животное!

Она ткнула в меня пальцем в обвинительном жесте, я плавно обогнул её, чтобы оказаться максимально близко. Это фонтанирование эмоциями немало забавляло меня, в какой-то момент я мягко взял её за талию и под непрекращающийся поток обвинений усадил в экипаж, устроился рядом.

- Архип, трогай! В китайский квартал, к лавке кузнеца.

- Правильно будет Антип, барин, - устало возразил извозчик, даже не оборачиваясь, что не помешало ему тронутся и развернуть повозку.

- Я не поеду к твоей шлюхе, Аркадий! Мне это безразлично. Ты мне просто противен! Ты и эта другая дура, которой ты ловко вскружил голову.

- Джеки Чан, - ответил я, сохраняя веселое настроение и, в то же время, подыгрывая прекрасной разгневанной Пенелопе.

- Дурацкое какое-то имя. Я не хочу никуда ехать. Выскажу всё ей в глаза. Попрошу матушку, чтобы тебя как следует избили. Нет, ты совершенно не достоин моего внимания, только жестокое холодное игнорирование… чтобы ты понимал… вот, только холод и молчание, чтобы и через сорок лет вспоминал с болью моё имя.