И укусит за бочок

Я уж не следила, стюр. Как пропал он, так домой и понеслась. Страшно было. И холодно.

— Холодно? Хорошо. Верный признак скверны. Ещё хоть что-то запомнила?

— Не-а, но могу место показать, где случилось.

— Не нужно. Беличья улица, я понял. Ладно, бургомистр, здесь мы закончили, пожалуй. И ты, мелкая, не теряйся: может, ещё на что сгодишься, — Азтарк ухмыльнулся, словно что-то задумал.

— Теперь пожрать. Всё одно туда к реке возвращаться. Вот что, Иквинз, нужно достать мне пару вещиц.

— Конечно – конечно, стюр.

Что требуется?

— Сеть. Любая – плетение не важно, лишь бы большая. Хм, скажем, пару – тройку лошадей накрыть целиком. Так, камней мне хватит… Масло. Да, три пинты льняного масла. Найдите большую бутыль или кувшин, чтоб влезло целиком. Не слишком крепкие, чтоб разбить легко. И хороших углей, таких, чтоб вспыхнули быстро и горели жарко. Всё пока.

Про приманку Азтарк говорить не стал: есть мыслишка, но надо обмозговать. Вариант неплох. Он оглянулся на зазывал, обращаясь к внутренней скверне.

Да, может сработать, а нет, так одним больше, одним меньше…

— Не позже, чем за два часа до заката доставите всё. Остальное потом скажу. Идите, бургомистр, провожать меня не надо.

Охотник, не озаботясь ожиданием ответа, устремился в сторону таверны. Всё шло, как по писаному. Только царапина на ноге ныла, не давая довольству захватить Азтарка целиком. Ничего, он всем тварям покажет…

Ночь набросила полог на засыпающий город. Горожане и приезжие разбрелись по домам и временным пристанищам, унося с собою приобретённые товары и впечатления.

Праздничные огни погасли: остались только бледные городские фонари, выбивающие узкие световые дыры в чернильной темноте.

До полуночи часа два: если всё пойдёт, как задумано, то он ещё и выспаться успеет.

Азтарк удовлетворённо кивнул сам себе, в последний раз осматривая приготовления.

У горла Пещеры троллей был выложен многометровый круг, ограниченный заговорёнными камнями, с краю его стоял пузатый кувшин, полный масла, тоже напитанный заклинаниями.

Перевитая собственной скверной охотника сеть, особым образом скрученная в шар, висела прямо в воздухе, готовая по щелчку пальцев раскрыться, срываясь вниз. И, ясное дело, угли: тварь надо развоплотить, всё равно пленить и приручить такую старую не выйдет. Чудно. Дело за малым.

Стюр расправил плечи, вскинул голову и обернулся в сторону ярмарочных ворот.

Придёт, не сможет не прийти. Что-что, а во внушениях он поднаторел, да и она не сопротивлялась.