Магическая Москва

Записывать сюда, включаешь проигрыватель и вот эту программу. И вот текст. Потом останавливаешь запись и смотришь, что получилось. Если что, возвращайся назад. Сохранить файл – вот, закрыть все – вот. Вопросы?

Инга повела плечом.

– Вроде нет. Только… Не могу обещать идеальную грамотность.

Эмпат даже в том небольшом отрезке, который автоматически перевела программа, уже видела несколько ошибок. По крайней мере Инге казалась, что там есть несколько ошибок.

Надежда отмахнулась.

– Так я тебя и не школьный диктант написать прошу.

Главное, чтобы смысл был понятен.

– Думаю, с этим я справлюсь.

– Вот и я так считаю. Если что – зови, – Надежда уступила Инге место за ноутбуком и отправилась куда-то в глубь квартиры.

Править записанное программой было несложно, хотя с непривычки Инга печатала очень медленно, регулярно промахиваясь по клавишам. Хорошо хоть обе записи, относившиеся к одному и тому же делу, связанному с мошенничеством при постройке нескольких многоэтажек в Москве, оказались весьма и весьма короткими.

Инга довольно быстро потерялась в именах и названиях, просто постаравшись написать их так, как слышала: программа распознавания голоса тут не всегда справилась. Работа будила любопытство, особенно когда эмпат перешла к последнему, третьему, файлу, который оказался видеосъемкой допроса одного из главных подозреваемых, некоего Олега Васильевича Сивонтяна.

Инга далеко не все поняла, но все равно с интересом наблюдала, как пожилой седой следователь неспешно и методично обличает подозреваемого.

Сивонтян сидел лицом к камере, и пусть Инге все же было проще различать ложь, когда речь шла о реальном разговоре, запись тоже давала некоторый простор для тренировки. Неявные послания, скрытые ощущения от слов Сивонтяна менялись от «ничего не знаешь, ищейка», через «ничего не докажешь, ищейка», до «надо будет переписать машину на адвоката, чтобы он задним числом вывел все активы, и заплатить судье» и «я разорен, все арестовано. Но выйду, и…».

Единственное, что привлекло внимание Инги больше, чем мягкая, последовательная речь сыщика, в каждом слове которой ощущалась непрошибаемая уверенность, так это сомнения следователя в отсутствии сообщников. Да и Сивонтян в своих ответах пусть и настаивал на том, что действовал сугубо по собственному почину, все же до конца искренним не был.

Закончив с транскрипцией и взвесив все за и против, Инга решила поделиться своим мнением с Надеждой.