Ожившие камни

Да и что бы я нашел там? Безрукую богиню любви? Кусок камня…

- Ты ведь бог? – вырвал я из задумчивости забывшего о моём существовании двуликого очкарика. Грубовато так спросил – на случай, если вдруг ошибся.

- Проехали, - грубит он в ответ. А потом, несколько растерянно улыбнувшись, добавляет: - Я не верю в бога, верю только в себя.

- Тебя распять или пулю пустить? – хмурюсь я, чтобы не улыбнуться. Это действительно тот самый чудак – я его вспомнил и узнал.

- Пулю пусти, - хмыкает эта четверть без четвёрки. – Раз пять… Револьвер не забыл, Марк?

- Следующая станция – 9 декабря! – объявляю я на весь вагон, но улыбаемся только мы двое.

А на следующей выходим, провожаемые растерянными взглядами свидетелей нашей беседы. Кто-то даже поинтересовался у Иисуса-Леннона, не звякнуть ли в полицию – "у меня сотовый…".

- А у меня двухсотовый, - ответил ему очкарик. И на полном серьёзе протянул парню гвоздь. "Двухсотку". В буроватых пятнах, так мало похожих на ржавчину. Добровольный помощник гвоздь взял, но тут же поспешил отбросить и затеряться в толпе.

- Мне показалось, - поинтересовался я, когда нам в спину прозвучало решительное и бесповоротное "Осторожно, двери закрываются", - или у тебя и впрямь на ладони эта штука…

- Стигмата, - кивнул он, показывая ладонь. Мечта хироманта, испещрённая затейливой руновязью, да ещё с этим жутковатым шрамом посредине. Как раз таким, какой мог бы оставить подаренный случайному доброхоту гвоздик.

Руку я пожал.

- Меня Лион зовут.

- Меня – Джон.

- Привет, Джон!

- Привет, Лион!

Вот и познакомились.

"Пещера".

- Битлы в "Пещере" начинали, - поделился я глубокими познаниями в истории шестидесятых годов того самого, богатого на события века.

- Я тоже каждый день начинаю отсюда. А вечером умираю. То распнут где, то пристрелят.

- Да ты шутник! Я б тоже тебя пнул.

- Плохо кончишь.

- Много ты понимаешь в концах!

- Ну, твой-то я насквозь вижу!

- Через штаны, что ли?

- Через два дня… Но ширинку тоже застегни, пожалуй.

Тут он меня поймал – я скосил взгляд вниз, а этот урод захохотал. Я его и пнул – раз только. Не сильно и не больно. Для смеха… И пообещал, что ещё раз пну, если он не прекратит ржать.

- Распинать меня надо в вагоне метро, - стал учить он. -  За станцию до Пантеона начинать, а кончать со словами "Осторожно, двери закрываются" и "Аминь!".