Ожившие камни

В лицо плюнуть было бы мягче. А взломы Матылька не примитивны – оригинальны, просто непосвящённому этого не понять. Для непосвящённых это просто – мат. Для посвящённых – шах и мат. Красота шахматной комбинации, сочетание не связанных между собой выражений-команд, сбивающих программы с толку, а потом наставляющее их на ум… Шах и мат.

- Ёшкин кот, девятая педаль! На что ты там уставился, Сизиф, в этом грёбаном небе?

- Мираж…

- Кухня китайская… - изумлённо присвистнул Матылёк, когда с "грёбаного неба" посыпалось. – Мороженное! – радостно сообщил он через секунду, попробовав на язык опускающиеся снежинки.

И добавил с удивлением: - Шоколадное мороженное, блин, кони вы мои деревянные…

"Снежинки" были белыми – как и положено порядочным снежинкам.

Высунул язык и Крейзи.

- Бифштекс! – вслед за языком полезли у него из орбит глаза. – Реальный такой бифштекс! Средней прожарки!

Я тоже слизнул "снежинки" с ладони. Салат "оливье" – как мама делала. Да, похоже, что не гурманы мы трое, а самые банальные, можно даже сказать – сугубые обжоры.

Другим бы, небось, икра какая чёрная, суперсоусы, фугу с маслом…

- С кем это ты болтал, Сизиф? – спросил один из банальных обжор.

- С богиней.

Пальцы сами ищут клавиатуру. И находят.

- Присоединяйтесь, барон! – хмыкнул Матылёк, не бегая пальцами, а стуча кулаками, словно его "клавиши" были с ладонь размером.

Крейзи, не оригинальничая, выбил ту же команду просто пальцами – как положено, как все… Безумие какое-то. Матылёк-то ладно – он свободен, его "оператор" сидит перед машинкой со шлем-маской на башке, всё как положено.

Но мой-то валяется в каких-то застенках – и вряд ли его подпустят даже к калькулятору. А Крейзи вообще черви уже по тарелочкам раскладывают: "Передайте мне вон тот кусочек, будьте так любезны, пожалуйста!".

Безумие…

- На что это похоже, Сизиф?

- Что – это?

- Всё это. Виртуал.

Чтобы ответить, мне не надо копаться в сети, перебирая многочисленные энциклопедии, задавая общие черты окружающего безумия, не давая ему имени… Сеть ответила бы сама, и сама дала этому имя.

Но я не нуждаюсь в её помощи – я знаю ответ. Это больше всего напоминает смерть.

- Не смерть, Сизиф, - с умным видом заявляет Крейзи, первым узнавший, что смерти больше нет. – Не смерть. Мир смерти. А мы – исторгнутые души, вольные, либо невольные вернуться.

Это я проходил. Об этом я читал. Царство мрачное Аида.

- Ты не прав, Крейзи. Из царства мёртвых почти никто не возвращался. И уж мало кто входил туда добровольно.

- Ну, тебе виднее.