Ожившие камни

Работа у него такая – вставать на пути. Откровенно, ничем не прикрываясь – ибо сам прикрытие. Защита, преграда... И вот он изо всех сил мешал мне, преграждая путь, защищая что-то там, возле головы змеи-дороги.

- Я ведь тебя могу просто выбросить, - сказал я этому стражу и защитнику, делающему меня уязвимым для того, чтобы ему было что прикрывать. – Просто выброшу – и всё!

В ответ я услышал смех – так что едва и впрямь не отбросил щит в сторону. Не отбросил. И сам стал щитом – отразил смех эхом, засмеялся сам.

- Радуйтесь! – приветствовал я хохотушек.

- Мы давно уже радуемся! – раздался голосок, вслед за которым послышались и другие, подобные вместе звону ручья, шелесту листвы на ветру, пению птиц в вышине.

- Такой красивый мальчик к нам зашёл!

- А в нашу-то сторону и не глядит!

- Сам собою любуется, с собою разговаривает!

И – смех. Бьёт ключом, брызжет прохладой, обещая покой и утоление жажды.

Я стараюсь не улыбаться – у меня улыбка как у отца, у меня улыбка как меч. Разит наповал. Боги бегут прочь, увидев её, богини.

- Какой красивый мальчик!

- И стоит столбом!

И – смех. Моя улыбка – меч. Их смех – ливень стрел.

И я улыбаюсь. Я встречаю каждую стрелу, каждую, каждую... Но их становится больше и больше, и звенящий ручей сменяет полноводная река, бушующее море, океан...

Водоворот касаний, круговерть движений, танец-смех, кружащий меня в своём ритме, сбивающий с ног, выбивающий из-под ног землю...

Я перестаю улыбаться – я хохочу от души, от окрыленного сердца – и ногам моим уже не нужна почва, опора.

- Ох!..

- Ах!..

И – смех. Но смех усталый, удивлённый.

Тепло тел, нежность рук...

- Зачем тебе уходить, герой?

- Куда тебе уходить?

- Останься!

- Тебе будет хорошо с нами!

- Вечно хорошо!

Звякнул щит, отразив страшное слово "вечно". Звякнул, упав на камень дороги.

Я должен уйти, хохотуньи-плясуньи. Она так прекрасна...

- Оттуда не возвращаются, герой!

- Никто не ходит туда!

Улыбаюсь, как мечом пресекая уговоры.

- Если никто не ходит, некому и возвращаться. А я пойду. И вернусь...

- Вернёшься никем, - словно эхо, шепнула одна из хохотушек. Кажется, так её и зовут – Эхо. Неправильное эхо. Обманчивое. Или наоборот – правдивое? И потому не повторяющее лжи, а отражающее её правдой?

Если никто не ходит – никто не возвращается. Если я пойду – я вернусь. Я – никто.

У моего отца была моя мать, оставшаяся верной ему вопреки воле богов.