Ожившие камни

А дальше – грань вечного сна, за которую они переступили. И теперь они счастливы – как не были счастливы при жизни.

Но почему же тогда счастливчик – я?

***

Ревниво-острые камни пытаются ранить мне ступни, но я снова уверенно избегаю их касаний. Это как бой – но сейчас и вы не видите меня, а значит, я сильнее. Ваши движения беспорядочны и бестолковы, касания – неумелы, тепло и холод одинаково выдают вас...

Я не мщу тебе, мир, не хвалюсь своим преимуществом – я просто забыл снять этот дурацкий колпак, я обо всём забыл.

Холод и тепло впереди. Изменчивы, обманчивы...

Этого касания я не избежал – может, потому, что не хотел избегать этого касания. Но ладонь встретила холод мрамора... Пальцы бегут по лицу – впитывая, задыхаясь, захлёбываясь каждой чёрточкой; сердце бьётся обезумевшей птицей, впервые попавшей в тесную клетку...

Откуда этот каменный холод? Откуда?!

Отшатываюсь, едва не падаю, и единственное, что удерживает меня от падения – новое касание. И мраморный холод Её черт мне вновь обжигает ладонь.

Но что-то не так – и моя ладонь помнит изгиб губ, уловленный при первом касании, заставившем меня отшатнуться... Ладонь помнит – я не мог ошибиться, я могу хоть сейчас повторить в глине, в мраморе, в бронзе, в дереве эти горько опущенные уголки губ, боящихся улыбнуться, не верящих в радость.

Но второе касание, удержавшее меня от падения, пугает меня иллюзией – каменные губы плотно сжаты, их линия пряма и жестока.

Но камень не может двигаться!

Не может!

В одной руке у меня по-прежнему щит, делающий меня уязвимым, в другой - заливающийся хохотом меч, делающий щит бесполезным и бессмысленным.

От чего я защищаюсь?

Руки опускаются. Щит брошен под ноги, меч спрятан в ножны – руки пусты и свободны. А сердце захлёбывается трелью...

Обе руки свободны.

Я просто развожу их в стороны – как крылья.

Два касания. Два касания – упрямо поджатые губы и горько искривленный рот.

Два касания.

"Нас - три, их – три, харит – три, муз – три по три.

"У нас – один на троих зуб и один на троих глаз..."

"У них...".

"У них...".

У НИХ!

Одна на троих жизнь, одна на троих смерть!

Одна – на троих...

А потом я слышу плач. И на губах моих – снова вкус Её слёз, которого я ещё не ощутил, но уже не могу не узнать.

Ещё не могу.

Шаг вперед. Ещё.

- Как ты прекрасна, - шепчу я, и чувствую, как она вздрагивает – чувствую не касанием, не слухом, не... Просто...

Я словно вижу. Мне даже не надо касаться Её.