Ожившие камни

То светятся безумием глаза

Слепца с сожжённой звездами душой.

Я не закрывался от моря щитом, плывя по нему назад. Я рассёк море надвое ударом меча – и море расступилось. Что ты можешь у меня отнять, бездна? Теперь?

***

Щит я оставил той, что подарила его мне. Той, что теперь лежала каменным крошевом в окружении четырех статуй, так похожих друг на друга.

Одна на всех жизнь. Одна на всех смерть. Одна любовь...

Море отступало. А если какая-то глупая волна пыталась преградить мне путь, я улыбался. И поднимал меч.

И когда трусливо бежало море, когда задрожала под ногами земля – мне навстречу качнулось небо.

Падало сочное яблоко. Запах, звук рассекаемого плодом воздуха – хлоп! Точно в протянутую ладонь.

- Убери от него руки! – раздалось сверху, и небо качнулось, огрев меня по затылку.

Я не отбросил запретный плод – я впился в него зубами. И с хрустом начал жевать. Что ты можешь отнять у меня, небо? Теперь?

- Ты, наверное, чувствуешь себя выше богов, маленький наглец? – злобно шипело небо, давя мне на плечи.

Тогда я засмеялся и поднял к небу лицо – навстречу голосу, движению, тяжёлому и злому запаху. Так говорить, двигаться и пахнуть может оживший камень. Но камни не оживают. Поэтому я чувствую себя выше богов – и не увижу, что ты сделаешь со мной, гигант, раскачивающий небо. Что бы ты ни сделал – не увижу.

Я смеялся – и наносил удар за ударом. Всему миру – трусливо шелестящему за спиной морю, мелко дрожащей под ногами земле, давящему на плечи небу.

- Что ты делаешь, безумец?!!

Он кричал – а я смеялся, рассекая атласную кожу. Он истекал кровью – а я смеялся. Он плакал – а я смеялся. Он умирал...

А я мечтал, чтобы небо рухнуло, раздавило меня, лишило боли и памяти.

И небо отпрянуло в испуге, и каменный великан с атласной кожей, державший небо на плечах, снова стал просто камнем – громадной статуей, глядящей на запад. Туда, откуда когда-то пришла Она. Откуда Она уже больше никогда не придёт.

А камни не оживают и не говорят, великан.

Униженно трётся о ноги море, прося пощады,

Дрожит земля, покорно сгибая спину,

И небо страшится встретиться со мной взглядом,

Боится свалиться в глазниц пустующих дыры...

***

По миру шёл человек. Против солнца. Против неба. Против...

Когда-то старый Оракул, глянув ему в лицо, встретил зеркала вместо глаз. Теперь зеркала разбились – и за ними оказалась бездна.