Негасимое пламя

Будто едва слышный звон раздался из неведомой дали, будто острой иголкой кто уколол прямо в грудь. Как уйти теперь? Как не ступить за грань, из-за которой не вернуться?

Кто-то тихонько захныкал невдалеке. Должно, Митар совсем испугался… Яр встрепенулся, растерянно разжал окостеневшие пальцы, мешком свалился на мягкую сырую землю. Тут же вскочил, утёр со лба выступившую испарину. Увитые лентами столбы высились за спиной. Не беда; теперь-то он точно знает, в какую сторону ходить нельзя. Митар так и стоял, прижавшись к замшелому древесному стволу, неотрывно смотрел другу вслед.

Не плакал.

Яр боязливо отпрянул к волшебной ограде. А ну как неживые? Всякий знает, какие они ловкие обманщики. Два лета тому назад, говорят, в Рябинах так девку в лес свели: помстилось посредь чащи, будто дитя плачет – и всё, поминай как звали. Да только разве умеют неживые эдак жалобно, тоненько, безнадёжно? Яр крепко стиснул зубы. С неживым не заговаривай – тогда и нет у него никакой власти. Довольно одним глазком только взглянуть и, случись чего, сразу за ограду.

Недаром её волхвы здесь поставили…

– Пройда! – позвал вдруг Митар – тихо, испуганно. – Вернись! Не ходи туда!

Яр только отмахнулся – знаю, мол, что делаю. Раздвинул заросли крушины, пробрался меж тонких серых стволов. Охотники умеют ступать без шума, чтоб самый пуганый зверь не услыхал; они с Митаром тоже так учились тайком от всех. Спрятавшись за толстым старым вязом, Яр осторожно вытянул шею, готовый, чуть что, не то удирать назад, не то взбираться по шершавой коре.

В груди покалывало, как от злого зимнего холода; впереди, за неприметной полянкой, лежал невидимый край мира. Ближе, чем оставшаяся позади ограда.

На трухлявом пеньке, оставшемся от выломанного ветрами дерева, сидела девчушка – как Забавка, может, чуть-чуть постарше. Она-то и ревела, не пряча в ладони раскрасневшегося лица, глотая текущие по щекам крупные слёзы. Яр её не знал – и немудрено: таких платьев, ладно сшитых, пёстро выкрашенных, даже у старостиных дочек в Заречье отродясь не водилось.

Небось из богатых кто мимо ехал да за дочуркой не уследил… Или, может, впрямь неживая. Умеют неживые слёзы лить? А пищать, ровно как котята в закутке под крыльцом? Яр прищурился, пытаясь углядеть, нет ли в чужачке какого изъяна. Бабка так учила: неживому всегда чего-то недостаёт. Глаза ли, дыхания ли, голоса…

Должно, слишком он задумался – позабыл, что шуметь нельзя. Ступил неосторожно, зашуршал полусгнившей листвой.