Негасимое пламя

Девчонка вздрогнула, обернулась на шум, размазывая слёзы, вскочила на ноги. Башмаки у неё были тоже диковинные: цветом как слива, с круглыми носами, расшитые блестящими камушками.

– Ой! – пискнула она и спросила, незнакомо, не по-здешнему выговаривая слова: – Ты кто? Живёшь здесь?

Яр, не таясь больше, вышел из-за дерева. Не говорят так неживые. Как – боги его знают, но не так!

– Живу, – он махнул рукой туда, где далеко позади осталось Заречье. – Там вон, за лугом и полем. А ты что ж, потерялась?

Она кивнула, шмыгнула носом.

– Мы за черникой ходили, я и…

Чер-ни-кой. Никогда Яр такого не слыхивал. Девчонка всё лепетала, сыпала словами, должно, чужеземными. Может, она родом с берегов Льдистого моря, где речь своя, на ильгодскую не похожая? А по лицу и не скажешь – вовсе как здешняя… Откуда бы ей тут взяться, посредь Гиблого леса, у самого края мира?

– Погоди, – он едва рот не разинул, как додумался. – Ты что ж, выходит… Оттуда? С другой стороны?

Она поглядела на него недоумённо, потом, подумав, закивала.

– Наверно. У меня бабушка в Ягодном живёт. Знаешь, где это?

Яр замотал головой, отступил на полшага. Но ведь живая же! Дураку понятно – живая… Расстроилась, задышала часто, вот-вот опять заревёт. Была бы неживая – уже б разговоры не разговаривала. А раз так… Больно, обидно кольнула зависть. Бабка говорила, волхвы через край мира ступать умеют. Ему, сыну пахаря, нипочём границу не перейти, а та вон в каких дорогих одёжках – верно, чья дочка или ученица.

– Должно, туда тебе.

Она взглянула на него недоверчиво, потом, кажется, обрадовалась.

– Туда? А я думала, вон в ту сторону, но там только столбы какие-то. Вот спасибо!

Всхлипнула ещё разок напоследок, вытерла кулаками глаза. Яр не понял и половины того, что наговорила ему чужеземка. А вдруг он всё-таки ошибся? Вдруг она обычная, как все, а край мира её попросту убьёт? Ему ведь никак не узнать… Откуда-то потянуло холодом; ветер беспокойно зашелестел в листве.

– Как тебя зовут? – спросила девчонка, улыбаясь сквозь слёзы.

Яр рот раскрыл, чтобы ответить – и опять мороз продрал по коже, посильней, чем прежде. Девчонка тоже почуяла, завертела испуганно головой.

– Ты иди, – велел Пройда. – Беги скорей… Боги тебе в помощь.

Она послушалась – от страха, наверное. Развернулась и припустила прямиком к черте, будто не боялась её вовсе.