Негасимое пламя

– Уже ж называл сегодня…

Волхв так на него глянул, что мигом расхотелось спорить. Яр послушно повторял намертво врезавшиеся в память слова, а сам всё думал про гостя из Ястры. Почему он так сказал на прощание? Зачем наказал быть справедливым? Отчего Драгану пришлись не по нраву те речи? Поди пойми, когда на свете-то живёшь всего десятое лето…

Наутро волхв заставил ученика рассказывать про неживых: какого как отличить и чем забороть. Оба тяготились сегодня своей повинностью: Яру скучно было в который раз твердить давным-давно заученный урок, а Драган вовсе глядел мимо – должно, думал о вчерашнем госте, а может, о грядущем соборе.

Уж без малого седьмицу они сидят в Белогороде, а князь всё никак не зовёт…

Старик едва ли не силой выпроводил Яра гулять, чуть только тот закончил говорить про болотников и плакальщиков. Наверно, ждал опять гостя. Яр бродил по закоулкам посадов до самого заката, а потом вернулся в Вышний город. Стражники его знали, прогонять не смели, да он и сам не лез, куда не надо.

А хотелось; по изукрашенным стенам богатых палат легко можно было бы взобраться на покатые крыши, поглядеть оттуда на весь стольный город, неторопливый Брай и подступающие с севера леса…

– Эй, ты! – окликнул вдруг мальчишеский голос. Яр обернулся; то ему, кому ж ещё? – Где тут Чародеева сторона?

Яр сощурился, разглядывая меж редких прохожих крикуна, величаво вышагивающего вдоль улицы. Он был одет в пёстрый кафтанчик, расшитый серебряной тесьмой, и на груди носил целую гроздь оберегов; на ногах у него красовались мягкие сафьянные башмачки.

Экий петух! Небось, княжичи – и те поскромней щеголяют!

– Оглох, что ли? Чародеева сторона, говорю, где?

– Мне наставник наказывал всяких дураков к дому не водить, – насмешливо бросил Яр.

Щёголь разом растерял всю надменность. Цепко оглядел простую Ярову рубашку, украшенную только лишь обережной вышивкой, добротные башмаки, годные топтать дальние дороги, но не шаркать по каменным полам. Где-то Яр видал уже белобрысого дуралея; отчего только не запомнил? Такого, пожалуй, забудешь…

– Пройда? – вдруг выдохнул мальчишка, щуря светлые глаза.

– Ты ли?

Яр поневоле подался вперёд. Не будь Заречье так далёко от Белогорода, он первым признал бы в нелепом щёголе давнего своего друга. За минувшие лета Митар вытянулся, сделавшись на полголовы выше Яра, и выучился горделиво держать спину; в лице его появилось кичливое чванство. Вроде и он самый, а вроде уже и нет…

– Я, – Яр растерянно кивнул.