Негасимое пламя

Верховский следом за остальными окунулся в душную неразбериху.

Здесь, разумеется, была охрана. Минусы, не связанные никакими клятвами, зато неплохо вооружённые. Верховский сходу ввязался в драку с кем-то коренастым, заклятием-розгой выбил из чужих пальцев остро заточенную железку, увернулся от нацеленного ему в лицо тяжёлого кулака. Где-то на другом конце коридора затрещало ломаемое дерево; сквозь выбитую дверь в тесную комнатушку хлынул тусклый свет. Рядом мелькнул Витька – он орудовал то нехитрыми боевыми заклятиями, то голыми руками, и с его-то габаритами непонятно ещё, что выходило разрушительнее.

Все, кроме Ерёменко, увязли в потасовке. Сам капитан был занят обходом остальных комнат. Это он правильно: надо ловить здешних обитателей, пока не разбежались…

Рядом глухо гавкнули выстрелы. Чужие; как стреляет табельное, Верховский наслушался в тире. Кто-то из оперативников протяжно выругался. Ну конечно, у этих типов ещё и огнестрел… Если уж таскают через границу артефакты и дурь, отчего бы и оружие не раздобыть! Остро сверкнуло чьё-то заклятие, потом ещё раз и ещё.

Опрокинулась прямо в гущу возни тяжёлая обувная тумба. Где-то рядом тонко и неуместно зазвенело бьющееся стекло. Странно: на стенах не было ни одного зеркала – да зеркало и разбилось бы не в пример громче…

– Димка! – гаркнул Щукин во всю мощь лёгких. Он смотрел на Ерёменко, нелепо застывшего перед одной из дверей. – Дим, ты чё!

Тот словно и не услышал. Мгновение-другое он всё так же бестолково пошатывался на пороге комнаты, будто у него разом иссяк весь запал посреди драки, а потом кто-то из оставшихся на ногах снова спустил курок.

Верховский почти не глядя швырнул заклятие на звук выстрела; попал, и не он один. Полыхая сразу огненно-рыжим и мертвенно-синим, стрелок неловко рухнул рядом с товарищами.

Ерёменко тоже упал.

Витька рванул к нему первым. Верховский, замешкавшись на мгновение, последовал за приятелем, не без опаски заглянул в затопленную сумраком комнату. «Один у них с четвёрочкой, легализован…» Его-то, а заодно и ещё двоих, неуловимо похожих между сбой, застиг врасплох тот, самый первый, приказ Щукина; прикованные клятвами к роскошным креслам, трое мужчин враждебно таращились на оперативников.

На низеньком столике перед ними в строгом порядке громоздились пачки купюр. От тяжёлого смрада кружилась голова.

– Ни с места, – для верности повторил Верховский. – Это приказ.

Он сам защёлкнул наручники на неохотно подставленных запястьях.