Негасимое пламя

Ящики с товаром, за который тут, надо думать, как раз и рассчитывались, громоздились вдоль стены, в стороне от занавешенного плотными шторами окна. Кто потворствует этим нечистым на руку личностям? Без высокого покровительства всю эту дрянь давно бы повыловили. А на деле контрабанда как гидра: отрубаешь одну башку – тут же вырастают две новые, ещё более зубастые…

Почему так?

Лидия, наверное, нашла бы какой-нибудь ёмкий и хлёсткий ответ.

Витька хлопотал над Ерёменко. Верховский вывел задержанных в коридор, препоручил их опытным коллегам и вернулся помочь приятелю.

Бинты, кровеостанавливающие снадобья, пузырёк с антисептиком… Прорванная на плече форменная рубашка. Это не смертельно, жить-то капитан будет, вот только…

– Что, плохо дело? – тихо спросил Верховский.

– Да не знаю, врачей уже вызвал, – пробормотал Витька. Ерёменко был бледен и едва дышал; ткань рубашки задубела от подсыхающих потёков крови. Ничего, магмедики вылечат в два счёта; это ведь просто рана, не проклятие… – Как же он так? По-дурацки совсем… Будто нарочно подставился…

– Леший знает, – буркнул Верховский.

Дима же опытный оперативник, почему так глупо попался?.. – Ты на чары не проверял?

– Нет ещё. Медики пусть смотрят, я по этой части не мастак, – грустно сообщил Витька. – С минусами что делать будем?

– С охраной?

– Не, с… с клиентами. Они там… не то чтобы вменяемые.

Верховский заглянул в соседнюю комнату, тоже полную смрада, но другого – сладковато-горелого. «Клиентов» было трое. Тощая молодая женщина распласталась в кресле; вряд ли её широко распахнутые глаза видели что-то осмысленное.

Долговязый парнишка сидел на полу и бестолково открывал и закрывал рот. Вид появившегося в дверях Верховского донельзя его взбудоражил; парень изумлённо икнул и принялся медленно заваливаться набок. Верховский придержал его за плечи и оттащил к ближайшей стене. Третий – похоже, завсегдатай – растянулся на потрёпанном диване и не спешил подавать признаки жизни. Но ведь живой же он?.. Приблизившись, Верховский осторожно протянул руку, чтобы поискать у парня пульс, и замер, как громом поражённый. Длинное синюшное лицо было ему знакомо.

Нет, он знал, конечно, откуда у Хмурого кличка. Все знали, всем было всё равно. Тогда их домашний приятель старательно заметал следы; обнаружить это его пристрастие можно было, разве что силой задрав ему рукава. Истощённое, будто бы вовсе покинутое жизнью существо, глядевшее в потолок воспалёнными глазами, казалось злой карикатурой на прежнего Хмурого.