Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том второй. Истина где-то в замке

Обойдя башню, академик, действительно, обнаружил лестницу вниз, в небольшое земляное углубление у края стены, оканчивающееся дверью в подвал. На ржавых петлицах висел внушительный замок.

Александр улыбнулся своим мыслям. Нет, его не обмануть! Путь к вселенским тайнам всегда преграждают грифоны, мертвецы, пудовые замки. А распахнутые двери вызывают подозрение.

Вот и пригодился пистолет.

Ученый выстрелил, попал в ту часть, где петлица крепилась к двери гвоздями. Замок бесполезной железкой остался висеть на косяке.

Вход свободен.

Над головой ученого взмыла и закружила стая потревоженных ворон. Птицы кружили высоко, не проявляли враждебности, но, казалось, приглядывали за происходящим.

«Добро пожаловать, дорогой друг Александров! – усмехнулся сам себе академик. – Уж мы-то, точно, пойдём другим, правильным путем! Ведь именно в подвалах хранят оружие, ценности, еду и вино – всё самое дорогое в жизни человека».

4

Пока я грыз гранит науки, выдумывал волшебные сказки и рисовал настенные газеты, вклеивая в них распечатанные корявые стихи местных рифмоплётов, мать тоже не сидела, сложа руки.

Она продала наш дом в поселке и переехала в маленький город, что раскинулся от прежнего нашего места жительства буквально в пяти километрах.

Город был слеплен из нескольких уникальных районов. Кварталы состояли двухэтажных бараков и странных зданий с проведённой внутри канализацией, но без ванных комнат, стояли обособленно.

Пятиэтажная, старая часть города, возведенная во времена Хрущева, прилепилась к этим двухэтажкам с одной стороны парка; более комфортабельные новостройки притупились – с другого края.

Парк, состоящий преимущественно из кленов, – был сердцем города, его центром.

Мы купили квартиру в той, самой загадочной, двухэтажной застройке. С улицы Ленина, куда выходило окно кухни, ровными рядами росли кусты жёлтых роз, навевавших тоску и романтические грёзы.

Лестницы в наших домах были деревянными, скрипучими.

Узкие, но высокие окна со стороны переулка заслоняли больные, искривленные, тополя. Они походили на застывших перед прыжком разжиревших тарантулов. В них было что-то мерзкое, предательское и одновременно несчастное.

Дом находился между школой, центральной площадью с обязательным памятником Ленину, больницей и Дворцом культуры, выполненным крайне помпезно: с высокими внутренними лестницами, дубовыми перилами, высокими входными дверями.