Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том второй. Истина где-то в замке

– Воронцова вопросительно изогнула бровь.

– Чего «и»? – затупил я.

Вера захохотала:

– Таких уникальных экземпляров мужеского полу мне ещё встречать не доводилось! Что, даже «клеиться» не попробуешь?

– А надо?

Девушка посмотрела на меня с сочувствием, как на придурка, и вздохнула:

– Это тебя надо спросить. Это ведь ты не нашел лучшего предлога подкатить, чем налететь на меня.

Подобное предположение так возмутило, что вывело меня из ступора. И я, всучив тетради Вере, заявил:

– Нет, ну ты серьезно? Что за странные подозрения?

– Так ты из этих, из новомодных? – по кривой усмешке я догадался, что она имела в виду, и обида обожгла меня.

– Я нормальный!

– Какие ваши доказательства?

– Усы, мозги и хвост – вот моя ксива! – фыркнул я. – Удачи!

Закипая от возмущения, я развернулся и хотел покинуть место своего унижения, как в спину раздалось:

– Не злись. Просто ты ошеломил меня. Давай начнём всё с начала. Я – Вера.

Пришлось развернуться. Хотелось ей всё, прямо тут, у всех на виду, высказать. Мол, из-за таких самовлюбленных блондиночек все беды; мол, вселенная не крутится вокруг длинных женских ножек…

Но, посмотрев в глаза Вере, я так и остался стоять с открытым ртом, чувствуя, как краска смущения заливает щеки, спускается вниз по шее.

В её глазах была вовсе не самовлюблённая гламурность, а застаревшая боль, даже отчаяние, добросовестно спрятанное под фальшивым цинизмом. Она казалась старше меня на целое поколение, хотя это было не так. Она пережила нечто такое, что я не мог себе даже представить! В этом была даже не тайна, а тёмная сила, увлекающая к гибели.

Она была как ангел, сброшенный с небес не из-за преступления, а по какой-то роковой случайности. И эта отчужденность: от неба и ада, от жизни вообще была такой очаровательной, такой естественной, что поразила меня навылет.

Банальность о том, что кто-то может быть не таким, как все, обрела свой истинный смысл. Вера не отличалась от людей, но огонёк, горевший в её глазах, был насмешливо-демоническим и отрешенно-страдальческим.

В ней совместились, ужились: нежность и сарказм. Как это получилось – было за гранью понимания.

Она заинтриговывала. Я не испытывал к ней влечения, но было такое чувство, что я знал её всю жизнь, и вот мы, наконец-то, встретились в лабиринтах судеб.

– Пойдем отсюда. – предложила девушка. – Хватит публику развлекать.

– Ага. – согласился я и пошел за ней, словно игрушечная машинка на веревочке за малышом.

Потом мы сидели на лавочке и лопали мороженое.