Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том второй. Истина где-то в замке

Ничего не смог! Для меня оказалось сложным даже простое выступление! О какой литературной работе может идти речь?

Меня спасли. Друг, увидев меня в кругу захмелевших друзей, всё понял правильно, и на сцену меня не позвали. Я испытал тогда горячую волну благодарности. Мне не нужно больше выходить и позориться! И это было гораздо круче, чем стоять перед людьми, замолчавшими перед тобой, жадно хватающими твои мучительные, вынесенные из закромов собственной души, слова о мире и о себе.

С высоты старших курсов я прекрасно понимал, что окончание обучения будет для меня не открытием новых перспектив, а полным личностным крахом.

Мелькала мысль продолжить обучение в аспирантуре. Но что бы это дало, кроме продления той агонии, которую я начал испытывать?

Письмо и последовавшая за ним скоротечная интрижка, закончившаяся нелепой смертью Воронцовой, были далеко не единственными мистическими событиями в моей жизни, однако именно эти две отправные точки что-то окончательно во мне надломили. Я с фатальной обреченностью, наконец-то, вынужден был признать: что бы я ни делал – всё обречено на провал и забвение.

Я твердил себе по утрам, что жизнь прекрасна, что впереди столько чудес, но разум отказывался в это верить.

Оглядываясь на прожитые годы, видел лишь смерть, боль и разрушение. Всё было предопределено. Кто-то знал обо всём. И этот кто-то упивался своей властью, когда подкидывал свои предсказания. Этот кто-то замыслил лишить меня главного: дара выдумывать двери, которые потом, действительно, появлялись в реальности.

Возможно, именно за эту способность меня и наказывали.

С другой стороны, я никогда, ни на минуту не забывал, что все свои мифы я выдумал сам, в детстве, от скуки. Они не могли быть настоящей тайной бытия!

Ситуация, в которой я оказался, была зловещей. Мало того, что я ни с кем не мог поделиться своими горестями, так я ещё не доверял и самому себе. Я ставил под сомнение выводы из очевидных фактов. Это хоть немного сдерживало от резких, необдуманных поступков.

Из ситуации фатальной обреченности не было никакого выхода.

Я не искал очередную волшебную дверь. Я уперся в стену и топтался на месте.

Если у кого-то была задача остановить меня, похоже, её успешно решили. В моих глазах обесценилось буквально всё.

Я понимал, что нужно взять себя в руки, собрать волю в кулак и двигаться дальше. Но проблема в том, что я заранее знал свою судьбу – и в ней не было ничего примечательного! По сути, в грядущем не существовало, вообще, ничего.