Станция Озерки

— Но учитывая новые полномочия Седьмого отдела, мне нужен официальный запрос, подписанный Константиновым и председателем Правления.

— А Ланской здесь причем? — удивился Марк. — Константинов хоть сейчас подпишет, но сколько мы будем ждать, пока Ланской нас примет? Он вообще сейчас во Франции на какой-то конференции, насколько я знаю. А нам быстро надо, у нас вопрос жизни и смерти.

— Вопрос жизни и смерти у меня, господин Голицын, обычно в реанимации стоит. А тут формальность.

— Вот именно: формальность! — начал закипать Марк.

— Пробейте по базе, а я вам потом принесу ваши бумажки!

— Господин Голицын. Я не знаю, как у вас в Седьмом отделе, но в Еленовке мы действуем согласно букве закона, исключая экстренные случаи, — парировала Прохорова с важным видом.

— Так у меня экстренный случай! — повысил голос Марк, чем заставил Прохорову усмехнуться.

Она посмотрела на него и развела руками:

— Ничем не могу помочь.

— Это саботаж, — прошипел Марк.

Он обогнул стол, взялся за подлокотник, резко развернул кресло к себе и наклонился к женщине неприлично близко:

— Послушай меня внимательно.

Я все равно добьюсь своего рано или поздно. Но речь идет об ублюдке, убивающего людей и, если широкая общественность узнает об акудзинах, я сделаю так, что ты будешь первой ведьмой, которую сожгут.

— Более витиеватых угроз у вас, Голицын, нет? — надменно отвечала она, вжавшись в спинку кресла.

— Есть, но не хотелось бы угрожать столь очаровательной стерве, — прошипел Марк. — Не знаю, какие у тебя проблемы, но ты своим упрямством можешь подставить всех нас.

Она испарилась. Просто прыгнула, не вставая с кресла. Марк удивленно открыл рот и выпрямился, но тут же услышал ее голос за спиной:

— Моя проблема в таких, как вы, Голицын. Беспринципных засранцах, которые добиваются своего силой и грубостью. Наглеют и требуют, хотя я вам ничего не должна. Поэтому покиньте мой кабинет немедленно.

Марк медленно повернулся и так же медленно приблизился к ней. Он усмехнулся и склонил голову на бок.

— Ну и кто этот мудак?

Она дернулась будто от удара током и поправила прядь волос, выбившуюся из прически.

— Не понимаю, о чем вы.

— Понимаешь. Такой стервой женщина становится только от обиды или хронического недотраха.

Прохорова открыла рот и выпучила глаза, но Марк не дал ей послать его по всем известному адресу. Он резко притянул ее к себе и поцеловал. И она ответила, поупиралась немного для приличия, но ответила. Страстно, грубо, будто убить хотела, а не поцеловать.