Станция Озерки

— Люди взволнованы, вот и видят то, чего нет, — философски заметил Кирилл. — Перестраховываются.

В дверь постучали, но она сразу же открылась и в проем заглянула патлатая голова местного орнитолога, которого они как-то раз до смерти напугали.

— О! Какие люди! Орнитолог, заходи! — почему-то обрадовался Марк.

— Здрасьте, — сконфуженно кивнул мужчина и встал у двери, переминаясь с ноги на ногу. — А мы знакомы?

— Наслышаны, — ответил Кирилл и строго посмотрел на Марка. — Проходите, присаживайтесь. Как вас зовут?

— Гришин моя фамилия.

— Михаил, и что же вас сюда привело? — полюбопытствовал Марк. — Тоже видели Примакова?

— Да нет...

— Газонокосилку украли?

— Нет, с чего вы...

— Извините, у майора Голицына сегодня хорошее настроение, — Кирилл снова посмотрел на Марка осуждающе. — Так что у вас случилось?

— У меня ничего. Но я знаю, вы ищите маньяка... — Гришин взял карандаш и начал нервно крутить его в длинных пальцах. — Я не знаю, может вам это поможет... Просили обращаться, если видели что-то необычное.

— Вы не волнуйтесь, Гришин, — ободряюще улыбнулся Кирилл. — Вы говорите, а мы уж решим важно это для поимки преступника или нет. В любом случае, вы молодец, что хотите помочь.

— Да-да, конечно, — оживился орнитолог. — В общем я иногда хожу ночью в лес. У меня камеры с ночным режимом. Я сычей фотографирую, неясытей. Ой, а как у нас поют ночью соловьи и камышовки!

— Интересно. И что, вы что-то видели ночью в лесу, кроме птиц? — осторожно перебил его Кирилл.

— Не совсем видел, — замялся Гришин. — Я, знаете, за годы работы привык двигаться по лесу бесшумно... Вот. А когда птиц слушаю, так устроюсь где-нибудь на мху, или на пенечке... О чем это я? Так вот! Этой ночью уселся тоже на пенечке и сижу, камышовок слушаю. И вдруг совсем рядом слышу — голоса внезапно появились. Откуда они там взялись — понятия не имею. Если бы они через лес шли, то я бы их услышал раньше.

— Во сколько это было? — тут же подобрался Кирилл.

— Часа в четыре утра, — почесал затылок Гришин.

— Так, продолжайте! — с нетерпением попросил Кирилл.

— Вот сижу я, значит, на пенёчке, и тут голоса появляются. Два голоса. Оба мужских. Один такой с хрипотцой, а второй такой... никакой что ли...

— Бесцветный и безэмоциональный? — уточнил Марк.

— Точно! А я все думал, как объяснить! Точно такой, — улыбнулся орнитолог.

— О чем они говорили? — спросил Кирилл.

— Ну тот, что бесцветный спрашивает: «Чего звал?».