Станция Озерки

— Да, это кто-то из них.

— Слушай, я, может, и не такой умный как ты, — скривился Ворон, — но за год уж поверь мне всех этих проверял. Никто не вызывает подозрений. К тому же проверить человек это или нет, не всегда удаётся. Правда, Демон?

— Правда, — ответил Марк, пропустив мимо ушей прозвище. — Если человек спокоен, ему нечего скрывать и бояться, он сосредоточен на разговоре, не вызывающем эмоциональную реакцию...

— Да-да, заканчивай лекцию, — перебил Иван. — Его эмоции сложно считать.

— И все-таки большинство жертв пропало ближе к станции в вечерние часы, — упрямо мотнул головой Кирилл.

— Ты еще ножкой топни, чтобы мы тебя точно поняли, — ехидно поддел его Иван.

Кирилл сжал кулаки, но Марк встал между ними и повернулся к Ворону:

— Если он топнет, ты ляжешь, — прорычал он. — Так что заткнись и слушай умного акудзина, потому что ты за год не нашел ни одной зацепки и ни одного подозреваемого.

— Ну вообще-то подозреваемые были, — обиженно проговорил Иван. — Но я вам о них ничего не скажу, потому что вы злые.

Уйду я от вас, короче.

Он уже собирался сделать было шаг, но Кирилл его остановил.

— Почему были? — спросил он.

— Потому что не доказана причастность ни одного, — во весь рот улыбнулся Иван, но прекратил попытки пройти мимо Марка и Кирилла, которые перегородили ему дорогу. — У кого-то было алиби на некоторые жертвы, кто-то точно человек, но есть парочка людей, чьи эмоции считать не удалось. Я так-то не слишком люблю в них копаться, поглощаю сильные, слабые не замечаю. У вас ведь так же?

— Слабые эмоции требуют серьезной концентрации.

Невозможно одновременно считывать эмоции и говорить с жертвой, да не проявляя сущности, — подтвердил Кирилл и повернулся к Марку, который стоял с таким лицом, будто не понимал, о чем речь.

— Да вы гоните? — наконец отозвался он. — Нет, это очень большая редкость — человек без эмоций. Согласен. Но чувствовать эмоции, не проявляя сущность... Это просто.

— Десятка, — сплюнул на асфальт Ворон. — Оторванная от жизни элита.

— Не, я не понял.

Не у всех так? — удивился Марк.

— Марк, чтобы почуять эмоции людей, надо потянуться к сущности, а сущность проявится в твоих глазах, — мягко, словно ребенку пояснил Кирилл. — Никто бы из нас не рискнул это делать на людях.

— Ах, вот же гады! — воскликнул Марк. — Я их раскусил!

— Кого? — опешили коллеги.

— Да так. Неважно, — Марк смущенно улыбнулся и провел ладонью по волосам. — Значит наблюдаем, что происходит вечером на станции?

— Да, и опрашиваем местных.