"Осколки легенд. Том 2"

И каждый из них будет воспринимать меня не как угрозу, а как потенциального союзника. Ну, кроме Витара, этот прекраснодушный идиот, если верить хроникам и записям, знает только два цвета — белый и черный.

— Я бы поставил на Тиамат, — со знанием дела произнес Тристан. — У нее единственной из этой компании есть мозги.

— Да, в отсутствие Чемоша она самая разумная из снизошедших богов, — согласился с ним Странник. — И если верить тем же хроникам, ее амбиции всегда не только велики, но и разумны. Но не забывай, мой растолстевший друг, что такая, как она, не потерпит рядом с собой тех, кто добудет ей победу.

Уничтожив божественных родственников моими руками, она тут же попытается отправить меня вслед за ними, потому что я буду слишком много знать. И всех остальных своих сподвижников по недавней войне тоже. Бог должен быть недосягаем, а власть и слава его неоспоримы, следовательно, ни о каких соратниках даже речь идти не может.

— Живых соратниках, — уточнил Тристан.

— Само собой, — кивнул Странник.

— Кстати, не забывай, что все мои приближенные тоже автоматически попадают в списки тех, кому нечего делать на этом свете. И твое имя в списке будет стоять первым.

— Значит, надо убить ее до того, как она убьет нас, — достаточно равнодушно передернул плечами Тристан. — Боги умирают, это я сегодня видел своими собственными глазами. А если они умирают, то в чем же дело? И потом — ты не слабее любого из тех небожителей, которые нынче приперлись в этот мир.

— Ну, это спорный вопрос, — не согласился с ним Странник.

— Боги есть боги. Да, между ними нет единства, да, они ослаблены Великим Ничто, но они все равно боги. Так что мы пойдем нашим обычным путем.

— Следим, незаметно влияем на ситуацию и выжидаем нужный момент, — хихикнул Тристан. — И еще не стоит списывать со счетов твоего недалекого дружка Хейгена. Он наверняка влезет в эту историю, у него выбора нет. Месмерта зла до невозможности, сам тому свидетель.

— Она не может его убить своими руками, — заметил Странник, внимательно следя за работой Ругара.

— Хейген призвал Месмерту, и с этого момента его жизнь и его судьба для нее неприкосновенны, это догма. Как, кстати, и для остальных богов.

— Для нее — да, — признал Тристан, — но не для паствы.

— Ладно, с этим всем разберемся потом, — отмахнулся Странник. — Ругар, пора?

— Да. — Дварф подцепил белый от жара меч клещами на длинной ручке и подсеменил на своих коротких ножках к краю постамента.