Crossroad

Стало просто невозможно сосредоточиться в музыкальном магазине, чтобы выбрать интересующую его запись – а ведь теперь на полках было настоящее изобилие чего угодно, и в свободном доступе. Но выбирать совсем не было желания.

*****

А маховик жизни вращался всё с большей и большей скоростью. В возрасте без одного месяца пятидесяти лет Макс умер. Всё, что было прожито и выстрадано, нажито и пережито – сложилось в один хлопок и исчезло.

Смерть наступила на операционном столе – не повезло с хирургом-кардиологом и анестезиологом.

А проводимая операция казалась не самой сложной – установка одного стента в коронарный сосуд. Зато после смерти повезло с другими докторами – реаниматологом, просто хирургом и внимательными сёстрами милосердия. По рассказам очевидцев, смертей у Макса, вообще-то было две – сперва порвалась подключичная артерия, в результате кровь его вся вытекла внутрь организма, а после того, как через полчаса пребывания «там» его оживили, ночью случился обширный инфаркт, и левый желудочек полностью лопнул. Так смерть пришла во второй раз. Вот тут-то и начались приключения уже у всей больницы, с последующей оглаской.

Обслуживающий медицинский персонал в дальнейшем придерживался только одной версии – что один «некто» с «той стороны» хотел, чтобы этот дядя помер, а другой «кто-то», и то же с «той стороны», наоборот, очень сильно не желал его смерти, и так как был сильнее первого – помог вернуться. В кардиоцентре эта история была достаточно долго номером один в пересудах – ничего похожего в этих стенах ещё не происходило, хотя бывало всякое, и очень много.

Когда через несколько дней сознание вернулось, и Максу удалось разлепить веки, вокруг него до ночи не умолкал щебет медсестёр с предложениями облегчить страдания, если они есть, но ему хотелось только немножко любых конфет и воды, что и было в одно мгновение доставлено к носу. Ночью появилось настойчивое желание встать и походить ногами. Дежурные сёстры не были против, а даже наоборот, весело удивились – «Надо же, живой! Конечно походи, далеко только не убегай».

Потихоньку соскоблившись с высокой каталки, и накинув на плечи простыню, Макс, шаркая тапками, потихоньку потопал к окну.

Через пару дней его перевели на второй этаж в отдельную палату, показали кнопку срочного вызова, велели не бегать и не прыгать, и оставили одного. Сил было ровно столько, что их хватало только на то, чтобы лежать.