Плата за ритуал

Голди очень милая девушка, но недобрая. И я ей очень сильно не понравился.

Беата удивленно приподняла брови.

Была ли Голди доброй, доподлинно не знал никто, но она точно умела производить приятное впечатление на людей.

– Как же это вышло? Мне кажется, вы очень обаятельный человек.

– Благодарю вас, – отец Вирджил улыбнулся, но затем помрачнел. – Видите ли, я хотел узнать, насколько серьезные у них отношения, и расспросил о планах на будущее. Собираются ли они пожениться и завести детей? И почему до сих пор этого не сделали? Они ведь вместе почти год, а ведьмы вовсе не противницы брака.

Каюсь, я даже привел вас в пример. Алекс тут же устыдился и изъявил желание заключить с Голди брак, доказывая серьезность своих чувств. Но вот она… Если бы взглядом можно было сжечь, я бы превратился в кучку пепла. Очаровательная Голди не хочет замуж за него. И я беспокоюсь, что она разобьет Алексу сердце.

– Им немногим больше двадцати лет, а Голди сейчас делает карьеру. Ей просто рано, – успокоила его Беата.

– Надеюсь, что дело в этом.

Алекс отрекся ради нее от всего: от веры, от семьи, от положения. За любовь можно заплатить многим, но простая похоть того не стоит, – серьезно ответил отец Вирджил, – хорошо бы вы повлияли на нее в нужную сторону. И рассказали, что двум любящим друг друга людям не стоит бояться брака.

Беата рассмеялась.

– О, нет, мне хватает моих воспитанниц! Голди – взрослая девочка, а Александр – не ребенок. Они сами разберутся.

Отец Вирджил вздохнул.

– Что ж, я займусь этим сам. Алексу определенно требуется поддержка в его ситуации.

Беата помолчала.

– Отец Вирджил, мне крайне неловко это говорить, но я пришла сюда не только выпить чаю. Боюсь, вам придется покинуть Морланд.

– Почему?

– Потому что теперь этот город находится под влиянием культа Калунны, а она не любит конкурентов.

Отец Вирджил удивленно приподнял брови.

– Но религии в нашей стране всегда мирно уживались рядом. Я не доставлю вам неприятностей.

– Увы, доставите. Я потратила много сил, чтобы все жители Морланда поклонялись именно Калунне.

И я помню, как паства Александра требовала остановить нас. Ваши прихожане потребуют от вас того же.

– Я объясню им, что во вражде нет никакого смысла. Госпожа Хоффман, я не могу и не хочу уезжать отсюда. Люди должны иметь выбор, в чью церковь им идти. Вы не можете запретить им этого.

Беата тоскливо подумала, что не просто может, но обязана это сделать. Отнимать чужую свободу было неприятно.

– Ваша церковь пустовала целый год.