Хроники заблудившегося трамвая

– А с этим что делать? – спросил совёнок и брезгливо потыкал пленника ботинком.

– Ди и Сен предлагают оставить тут.

– Не надо, пожалуйста, не надо! – взмолился Дим. – Делайте со мной, что хотите, режьте, бейте, жгите… Только верните обратно. Я тут с ума сойду!

– Ты ж от нас бежать пытался в прошлый раз. Уже не хочешь? С издёвкой в голосе спросил Сен. Пленник вжал голову в плечи и залепетал что-то неразборчивое.

Дан с брезгливостью посмотрел на него:

– Руки-ноги мы ему развяжем, оставим воды, Сен даже готов отдать остатки печенья.

От этого разговоры Ри стало не по себе. Она вновь ясно увидела девушку, мерно, как в закольцованном видео, расчёсывающую волосы: сверху вниз, от макушки к кончикам. И теперь надо было оставить живого человека в окружении фантомом на месяц или вообще навсегда?

Она пыталась убедить себя, что всё это правильно, перебирая в голове злодеяния Дима, к которым теперь добавились страдания Вика, и всё равно выходило, что наказание непропорционально велико.

Ри вновь с тоской подумала про Нюсик, которая, если им удастся уговорить трамвай вернуться, останется запертой в этом всём до следующего полнолуния. Но она хотя бы добровольно сделала свой выбор, а тут…

– Слушай, а может… – начала Ри.

Дан заговорщицки подмигнул ей, и она умолкла.

– Развязывать, Кэп? – спросил гитарист-совёнок.

– Развязывай.

Со шнурками пришлось повозиться. За то время, пока пленник был связан, да ещё его таскали туда-сюда, узлы затянулись, и быстро развязать их не получалось. Гитарист-совёнок чертыхался, ломал и без того короткие ногти, искал, чем бы подцепить петлю. Дим наблюдал за этим абсолютно равнодушно, не дёргался, не сопротивлялся, будто его парализовало или Дан ударил по нему заморозкой.

Ри сходила в салон за водой (кофе ей наотрез отказалась отдавать Ди) и остатками печенья (на них Сен порывался плюнуть, но потом передумал). На лавке, слишком узкой для него, выставив ноги в проход, лежал Вик. На лбу у него красовался компресс, сделанный из какой-то чёрной тряпки, одна рука покоилась на груди, другая безвольно свисала до Пола. Ди сидела рядом с ним, поджав ноги по-турецки.