Хроники заблудившегося трамвая

На третий раз стук колёс, звон сигнала, лязгаете, скрежет и визг тормозов звучали совсем отчётливо, но самого трамвая ещё не было видно. Слова плясали, сжимались и растягивались, и Ри читала медленно, разбирая букву за буквой, всё время боясь ошибиться в какой-нибудь мелочи, из-за которой придётся начинать всё сначала. Дан держал её за руку, словно боялся, что её сейчас унесёт то ли ветром, то ли течением.

На секунду оторвав взгляд от листка, Ри заметила, что к ним, рассыпая снопы голубых искр, приближается полупрозрачный вагон.

Он сиял, как новогодняя ёлка, и ей казалось, что она не видела в жизни ничего прекраснее.

Видение придало ей силы для финального рывка, и последние строки: «Машенька, я никогда не думал, Что можно так любить и грустить!» – Ри почти пропела. Дан выхватил у неё из рук последний листок, щёлкнул пальцами и поджёг.

Трамвай приближался. От горящих бумаг повалил густой чёрный, пахнущий креозотом дым. Он заполнил собой всю улицу, будто горели не три жалких тетрадных листка, а что-то огромное.

Войдя в дымовую завесу, вагон преобразился. Он больше не был призрачным, прозрачно-голубым, обрёл стальные рёбра, стеклянные глаза и горячее электрическое сердце.

– Ты готова? – спросил Дан. Ри смотрела на превращение, произошедшее с трамваем, боясь моргнуть. Дан повторил вопрос.

– Готова! – наконец сообразила Ри.

– Тогда по моей команде на счёт три прыгаем на подножку.

***

Трамвай толкнулся, качнулся и, набирая скорость, помчал по сияющим рельсам.

Ри поднялась с пола, потирая ушибленный бок.

В отличие от Дана она не удержалась на ногах и приложилась о деревянную скамейку.

– Мог бы и руку подать, – мрачно заметила она. Дан виновато улыбнулся и перехватил кожаную петлю, свисавшую с высокого поручня.

За окном мелькали фонари, чернели силуэты деревьев, поблескивали стёкла витрин. Ничего необычного. Просто Трёха.

Ри села, похлопала по скамейке, приглашая Дана устроиться рядом. Тот растерянно огляделся и остался стоять.

– Не могу сидеть в общественном транспорте.

Привычка. Меня научили, что мальчикам не положено.

– Ну, как хочешь. – Ри развела руками.

– Сильно ушиблась? Болит?

– Да не особо. Почти прошло.

Трамвай громко зазвенел, заскрежетал и начал поворачивать. Дан качнулся, ударился коленкой, но удержал равновесие.

В окнах на мгновение мелькнуло небо, такое голубое, как бывает только на детских рисунках – и тут же скрылось в толще белого густого тумана. Ри схватила Дана за руку.