Хроники заблудившегося трамвая

– Помню, в универе мне чуть башку не проломили за длинные волосы… Месяц в больнице проторчал. – в его голосе прозвучала даже некая гордость, мол, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя.

– А всё-таки зачем ты на подножку полез?

– Хотел убедиться, что это точно туман.

– И как?

– Убедился. А знаешь, что это значит?

Ри пожала плечами, Дан тяжело вздохнул. Видимо, она попала по ушибленному месту.

– Значит, мы можем попробовать вызвать трамвай и играть в нём, пока едем через туман, понимаешь? Мы будем прямо внутри тумана – и в полной безопасности.

Жаль, я гитару ребятам оставил. Можно было бы прямо сейчас проверить. – Тут Дан махнул больной рукой и снова охнул.

«Вот только этого мне и не хватало, – пронеслось в голове у Ри. – Вот счастье-то привалило! Он везде будет лезть, не думая о последствиях, а я буду бегать и везде его искать и спасать». Потом она подумала и вспомнила, что сама рассказала ему про заблудившийся трамвай и сама же потом чуть не осталась на заколдованной поляне и металась по ней в ужасе.

«Да мы просто созданы друг для друга! Два идиота, готовых залезть в какую-нибудь задницу и посмотреть, что из этого получится», – подумала Ри, но вслух говорить ничего не стала.

– Кстати, я так и не понял, куда мы попали. Ну, то есть, Комсомольскую рощу я узнал…

– В моё детство мы попали, – вздохнула Ри. – В один очень счастливый день…

***

– Учти, второй раз я за тобой не полезу! Выбираться будешь сам, – сказала она, прибавив для убедительности пару крепких словечек.

– И не понадобится, – спокойно ответил Дан.

Он стоял в дверях, здоровой рукой держась за кожаную петлю, свисавшую с поручня, и широко расставив ноги. Отстукивая ногой ритм песни, он собирался с духом.

Ри все эти эксперименты не нравились, ей хотелось поскорее вернуться домой, к Котлеру и недоделанному заказу, да ещё и в горле начало першить после прогулок по зимнему лесу, но заблудившийся трамвай мчал сквозь туман и не собирался останавливаться.

– Я созрел душой для светлых, светлых и прозрачных дней, – начал Дан.

Слова, не искажённые туманом, звучали отчётливо, и на этот раз Ри узнала мелодию. Она уже слышала эту песню в той, прошлой жизни, задолго до того, как встретила Дана у дома Васильчиковых.

– Стал взор мой бел, как монашеская постель… – на последних словах он дал петуха и закашлялся.

Впрочем, даже четырёх строчек хватило для того, чтобы с туманом начало происходить что-то странное. Сначала он забурлил, закрутился сильнее обычного, и вдруг замер.