Хроники заблудившегося трамвая

– Понимаешь, это всё из-за меня…

– Он из-за тебя подрался что ли? Ещё лучше. Он ещё и дерётся! – Нюсик высыпала в заварочник две ложки зверобоя и замерла, видимо, прикидывая, что ещё надо добавить в чай.

– Ты правда всё не так понимаешь. Я обязательно всё расскажу, только не сейчас, попозже.

Из носика чайника вырвался густой клуб пара. Ри подхватила его и поставила на пробковую подставку для горячего.

– А теперь скажи, чем помочь. Может, чашки отнести?

**

– Она что, и правда ветеринар? – спросил Дан.

Они сидели на крыльце дома Нюсик.

Дан баюкал замотанную руку.

– Правда, – грустно сказала Ри.

– Это многое объясняет.

С полчаса назад её подруга, вооружившись медными пятаками, куриной косточкой, посеревшим от времени бинтом и тетрадкой с заговорами, принялась вправлять Дану пальцы. Она даже честно предупредила, что будет больно, но действовала так жёстко, что Ри не выдержала, и ушла на кухню ставить чайник. Дан вивисекцию вытерпел молча, только опять постарел лет на десять.

Когда Ри вернулась, Нюсик уже заматывала ему руку, подкладывая между слоями бинта медные пятаки и приговаривала:

– Хоть один потеряешь, голову отгрызу.

Дан в ответ на это только болезненно морщился.

– Через два часа снимешь повязку.

– А играть когда можно будет?

Нюсик посмотрела в окно, потом на часы, что-то посчитала на пальцах и, наконец, ответила:

– После обеда можно.

Чай Ри всем разливала сама, боялась, что Нюсик плехнёт или насыплет им в чашки какую-нибудь гадость, отворотное зелье или что похуже.

Она впервые видела подругу такой рассерженной, хотя не раз до этого вваливалась к ней под утро после очередных приключений.

И вот они прощались с Даном на улице. Он всё порывался проводить Ри до дома, а ей не хотелось, чтобы он знал, где она живёт. Пока они общались на нейтральной территории, Ри чувствовала себя в безопасности, а после того, как она увидела ту странную девушку в Сиреневом садике, она не могла решить, надо ли давать Дану шанс, или стоит ограничиться ещё одним полётом на заблудившемся трамвае.

Да и предупреждения Нюсик казались ей не такими уж безосновательными.

Впрочем, извиниться за поведение подруги всё равно стоило.

– Слушай, я не знаю, что сегодня на неё нашло. Ну, на Нюсик. Она обычно грубая, конечно, но не настолько…

Дан погладил больную руку здоровой, улыбнулся своей фирменной беззаботной улыбкой и сказал:

– Она просто ревнует. Так бывает.

– Кого ревнует?

– Тебя. Ко мне. Вы же с ней близкие подруги?

– Ну да.