Лекарь, Хворь и Смерть

Но только пока, и если кто-то думает, что я отсюда не выйду – тот сильно ошибается… А почему ты стал хворным доктором?

— Это соответствует моему понятию чести.

— Многие пошли на это ради возможности приобрести славу и состояние, сделать быструю и успешную карьеру, кто-то бросил врачебную деятельность или просто убежал. Честь? Вас не так уж много.

— Что ж поделать, к тому же я хотел спасти людей.

— Зачем спасать других, когда не можешь спасти себя? И многих спас?

— За все время моего лечения на поправку пошла только Вильберта.

Да боюсь, что с моим состоянием не удастся проконтролировать её выздоровление.

— Не беспокойся. Она сильная, поэтому Вильберта выживет. Причем она будет одной из очень немногих, кто выживет, переболев хворью.

Последовала маленькая пауза, затем Кольбранд сказал:

— Раймонд, давай посмотрим на город.

Лекарь со странником повернулись. Раймонд оперся спиной о крепостной зубец, пилигрим протянул вперед правую руку, провел её по всему городу и произнес:

— Самое забавное, что отсюда город почти не изменился.

Если бы он кипел жизнью, вся разница была бы в следующем: были бы видны люди только на площадях, больше дымов печных труб и, может быть, ветер донес бы до нас шум города.

— Не согласен.

Раймонду стало хуже – усилились боли. Минут через пять они притихли, Кольбранд продолжил:

— Вот гравюра. Смерть – царь, шут, лицедей, грабитель, мудрец, рыцарь…Смерть у каждого своя и видит каждый её по-своему, но у Смерти, в любых её ипостасях одна и та же флейта, на которой она играет общую для всех музыку.

Эта мелодия заставляет танцевать скелетообразных существ, которые, в свою очередь, приводят в пляс своих спутников – души. Все эти пары образуют один тянущийся от земли вверх, закручивающийся по спирали хоровод. Вереница кружится в величественном танце, посредством которого души покидают этот мир. В танце смерти, который танцуют все, кроме самой Смерти.

— Кольбранд, кто ты?

Раймонд, не дожидаясь ответа, хотел было посмотреть на странника, но тот… исчез? Врач осмотрелся, на стене находился только он один.

Раймонд с трудом спустился на землю. Рядом увидел могильщиков, одного он помнил. Доктор к ним подошел, снял маску и сказал:

— Привет, вот ты, ты же из солиградской группы, с которой встретился мой левобрежный караван. В вашей группе находился один странник, старый, в черной сюркотте, с рыжей бородой и волосами. Я с ним по пути разговаривал.