Мрачные истории Унылого Дола.

– Весьма почтенная и приятная семья, Посещают службы, ведут достойную жизнь, ничем Бога не гневают, занимаются благотворительностью. Я не могу сказать про них ничего плохого. Если это всё, то позвольте мне заняться делами церкви.

– Всё, только ваше имя для отчёта, – кисло улыбнулся Комин. Если этот священник накатает на него жалобу, шеф опять будет орать.

– Меня зовут Патрик Глас, в следующий раз приходите помолиться и не берите с собой… – священник бросил на Гийома взгляд, полный презрения.

После чего он захлопнул ворота и ушёл в церковь.

Комин некоторое время смотрел ему вслед, потом вздохнул. Диалога не вышло, скорее всего, придётся ещё раз возвращаться, чтобы расспросить как следует. И без Гийома. Ветер протяжно завывал, раскачивая голые деревья.

– Что будем делать дальше? – О'Доэрти посмотрел на своих спутников. Дугал беспомощно хлопал глазами, Гийом задумчиво смотрел в сторону церкви.

– Опрашивать свидетелей. Мне тебя учить надо, как следствие вести? – Тенебрис подошёл к груде мусора рядом с воротами.

Ни Комин, ни Дугал не обратили на неё внимания, она терялась в тенях и не шевелилась.

Гийом потыкал кучу мусора тростью, куча заворчала и задвигалась. Вскоре на них смотрела нищенка, закутанная в не опознаваемое тряпьё. Половина её лица была закрыта грязным платком, из-под шарфа на голове свешивались давно не мытые, спутанные седые пряди.

– Чаво? – прошамкала нищенка, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

– Спросить хочу, – Гийом наклонился, достал из кармана плаща краюху хлеба и протянул нищенке.

Та взяла и спрятала за пазуху. Потом Гийом протянул ей голубой платок, который вынул из другого кармана.

– Порядок знаешь, дитя. Теперь спрашивай, – нищенка довольно кивнула, перебирая заскорузлыми пальцами платок.

– Скажи, матушка, не видела ли ты недавно здесь женщину, что пришла молиться за дочку. Статную, красивую женщину с льняными волосами и грустным взглядом, – Гийом говорил мягко, почти напевно. Это совершенно не походило на его обычную манеру речи.

– Видела женщину. И дочь её видела, с которой она до этого приходила. И мужа её, и других дочерей, но они-то тебе не интересны, дитя, – нищенка усмехнулась и покачала головой. – Совсем они никому не интересны.

– Скажи, давал ли той женщине кто-то еду. Любую, матушка. Сладости или облатку, – Гийом так и стоял, склонившись к нищенке.

– Видела, от чего ж не видеть, дитя? Видела старуху, что угостила девочку конфетой в яркой обёртке.