Мрачные истории Унылого Дола.

Когда всё закончилось, тоже собрали и захоронили не всех. Было несколько попыток поджогов, но их пресекали – огонь мог перекинуться на жилые дома. В итоге никакого решения так и не приняли.

– Я должен был догадаться! – Дугал всё-таки произнёс это вслух, хотя и с трудом – дыхания хватало только на бег.

– Я тоже. Он сказал, на юг от трактира. Это как раз юг, – Двейн бросил на него удивлённый взгляд. Мальчишка был неопытным и наивным, но чутьё в нём было такое, какое за годы не наработал себе О'Доэрти.

Нюхач затормозил у некогда богатого двухэтажного дома.

Теперь же тот представлял собой заброшенное и разваливающееся строение с поросшей травой крышей и рассохшимися дверями. Демон дёрнулся вперёд, но точно упёрся в невидимую стену. Рванулся снова, едва не выламывая Гийому конечности.

– Довольно. Здесь ты исполнил договор, – ровным голосом произнёс Двейн. – Здесь ты получишь плату и покинешь тело призвавшего тебя без вреда и последствий. Ибо чтишь законы и ведаешь страх пред тенями его!

Двейн протянул Дугалу небольшой перочинный ножик, тот вздохнул и встал рядом с помощником инквизитора.

Ему было страшно, но он помнил, как то же самое делал Комин. На миг Дугал подумал, что медиум терпит рядом с собой полицейских только потому, что его собственная кровь, как и кровь Двейна, на оплату не подходит.

– Сколько? – МакШерти порадовался, что его голос не дрогнул.

– Режь, – коротко бросил Двейн.

Дугал обнажил запястье под одобрительным взглядом Лехри, решив, что ладони будет недостаточно. Не дав себе и секунды на то, чтобы передумать, МакШерти полоснул остро заточенным лезвием по коже.

В голове мелькнула мысль о том, что матушке о таком знать ни в коем случае нельзя. Из раны полилась алая кровь, по руке прошла судорога, болью свело пальцы.

Демон подошёл, принюхался и опустил голову, коснулся ледяными губами разреза и принялся пить, жадно слизывая и высасывая кровь из раны. Дугал стиснул зубы, боль усилилась, предплечье прошили ледяные иглы. В горле бился то ли крик, то ли стон, но он сдержал его.

– Довольно, – голос Двейна раздался точно откуда-то издалека. А потом всё прекратилось.

Дугал моргнул, чтобы прочистить зрение. Перед глазами плыло, в теле разливалась слабость. Первое, что он смог увидеть, было дёргающееся в конвульсиях на почерневшей, палой листве тело медиума. Потом Дугал сообразил, что Двейн туго перевязывает ему запястье, чтобы остановить кровь.

– Молодец, – с неожиданной теплотой бросил помощник инквизитора. – Справился.