Отсутствие жизни

В салоне тускло светили лампочки, и Мавна, прижавшись виском к стеклу, равнодушно рассматривала жилые дома и магазины, машины и редких прохожих. В мокром асфальте разливались отблески вечерних огней, а из-за дождя окно в автобусе казалось стёклышком калейдоскопа.

Мавна сидела, вытянув укушенную ногу, а Смородник то садился рядом, то с шипением вскакивал и начинал прохаживаться по салону, ругаясь сквозь зубы.

Рана болела противной тянуще-жгучей болью, от лодыжки до икры разливался жар, но Мавна плохо соображала, что происходит.

С момента, как на её ноге сомкнулись то ли когти, то ли зубы, она будто перестала ощущать реальность — такое было, когда она осознала, что Раско не придёт домой ночевать.

Одно дело — видеть упыря, сидя в закрытой машине. Другое — чувствовать, как твоя собственная плоть рвётся под его когтями и ощущать совсем рядом гнилостный болотный запах.

Мавна доела батончик и поняла, что её тошнит. В голове было пусто, стучало в висках от смутной тревоги, и сердце колотилось тяжело, громко.

Она не понимала, куда и зачем они едут, нервозность маячащего перед глазами Смородника раздражала — от его суеты только сильнее укачивало.

— Угомонись, — тихо попросила Мавна.

Смородник грузно опустился на сиденье рядом с ней и сложил локти на коленях, опустив голову. Волосы, свесившись по бокам, скрыли его лицо.

— Ты чего? — спросил он, заметив, что Мавна прижимает кулак ко рту. — Хочешь, выйдем подышать. Тут недалеко осталось. Остановка одна. Я помогу дойти.

Кружилась голова, во рту стояла горечь, а боль всё равно пульсировала в ноге, несмотря на выпитую таблетку.

Автобус потряхивало, сквозь духоту работающей «печки» пробивался запах бензина. Мавна хотела кивнуть, но поняла, что каждое движение головы только усилит тошноту.

— Давай, — шёпотом согласилась она.

Смородник пружинисто вскочил на ноги, забросил рюкзак на одно плечо, а другое подставил Мавне. Она уцепилась за него, но вспотевшая ладонь скользила по кожаной поверхности куртки. Наступать на раненую ногу было больно, но всё же не настолько, чтобы прыгать на одной — кости-то целы.

Автобус плавно затормозил у остановки и открыл двери. В салон хлынула влажная прохлада.

— Опирайся на меня, — буркнул Смородник, подставляя локоть.

— Вот наконец тебя и пощупаю, — бездумно ответила Мавна и прикусила язык. Дурочка.

Выйдя, она попросила постоять минуту, продышаться. В какой-то момент она подумала, что её правда вот-вот стошнит, но спазм, к счастью, прошёл.