Отсутствие жизни

Несколько раз глубоко вдохнув носом, Мавна кивнула, и они пошли вдоль дороги.

У остановки было темно, улица почти не освещалась фонарями. Сбоку темнели ворота какого-то сквера, где гуляли редкие собачники. Ветер хлестал в лицо мелким дождём, деревья скрипели и гнули ветки. Мавна беспомощно шмыгнула носом. Ну и занесло же… Незнакомый тёмный район, вечер, она с раненой ногой, в компании этого придурка… Врагу не пожелаешь. Позвонить? Но кому? Илар перепугается и поднимет на ноги всех ребят, Купава вызовет полицию, родителей пугать нельзя… А Варде? Как она объяснит, что уехала так далеко с почти незнакомым мужчиной?

Чёрт возьми, она ведь, кажется, собирается идти к нему домой.

Мавна резко остановилась и подняла взгляд на Смородника. В темноте его лицо было плохо видно — только бледное пятно в обрамлении чёрных волос.

— Я дальше не пойду, — заявила она.

— Отлично, — буркнул он. — Приятно оставаться.

Дёрнул локтем, будто хотел сбросить руку Мавны, но как-то неохотно.

Мавна закусила губу, готовая расплакаться от пережитого стресса и от беспомощности.

Она совершенно не понимала, что ей делать. Идти в чародейское общежитие? То самое, о котором говорил Лируш? С одной стороны, можно что-то снять для него. А с другой — как же страшно.

— Если не взять эту твою мазь, я умру? — спросила она.

— Вероятно.

— И её больше нигде нет?

— В чародейской лавке ещё дальше отсюда. Или в любой комнате общежития. Так что выбирай, я тоже не собираюсь торчать всю ночь тут с тобой на ветру.

Мавна до боли закусила губу.

На ветру слезились глаза, и длинные пряди распущенных волос покрылись тонкой влажной плёнкой измороси. Надо всё-таки кому-то написать. Кто знает, что может с ней случиться? Пусть хоть кто-то знает, где она. Да хотя бы Лирушу — он в курсе о чародейских местах и точно не станет смеяться и не кинется выручать. Потому что Мавна ему никто.

Она остановилась, достала телефон и написала короткое сообщение. Краем глаза заметила, что Смородник как-то неловко переминается с ноги на ногу.

— Слушай, — сказал он негромко, будто стесняясь.

— Хочешь, давай я твоим родителям сам позвоню. Или брату.

Мавна глянула на него исподлобья и хотела съязвить, что звонок от такого, как он, точно перепугает всех только больше, но решила не рисковать: сейчас не сдержит язык за зубами и останется одна в тёмном чужом дворе.

— И как ты им всё объяснишь?

— Ну не знаю. Скажу, что тебя бешеная собака укусила и мы едем в «травму».

Он дёрнул плечами, пряча взгляд. Мавна хмыкнула.