Отсутствие жизни

Мавна поджала под себя здоровую ногу и откинулась на спинку стула. Сердце до сих пор колотилось громче, чем обычно: нужно бы выпить успокоительное на ночь. Навалилось всё сразу: упырь, рана, боль, дорога, чужой дом. А ещё — враньё, в котором она с каждым днём увязала только глубже. Что, если Илар позвонит Варде и спросит про неё? А она и не была там. Её ложь может вскрыться на раз-два, и тогда достанется и самой Мавне, и её близким: расстроятся по её вине. Эх, дурочка…

Она вздрогнула, когда Смородник вернулся и захлопнул балконную дверь.

— Спасибо за мазь, — пискнула Мавна и подтолкнула банку к краю стола. — Я поеду домой.

Смородник приподнял бровь, рассечённую шрамом.

— Нет уж.

— Что?..

Мавну на секунду захлестнул липкий ужас, но она немного расслабилась, когда Смородник добавил:

— Посидишь, пока нога не пройдёт. Потом я тебя отвезу. Нужно убедиться, что яд не успел тебе навредить.

Он наклонился, достал из тумбы две упаковки с лапшой быстрого приготовления и тронул ладонью чайник, который тут же задорно закипел.

— Есть хочешь? После смены-то.

Мавна поняла, что действительно проголодалась и не успела пообедать в кофейне — так, перехватила кекс с кофе, а мамины котлеты оставались в рюкзаке.

— У меня есть с собой. — Она неуклюже проковыляла к своему рюкзаку, оставленному на полу в прихожей, и поставила на стол контейнер с котлетами. — Пополам?

Смородник залил лапшу горячей водой, высыпал специи, размешал, перенёс оба лотка на стол и вручил Мавне вилку.

Они ели молча, уткнувшись в свои порции и не поднимая глаз друг на друга. Мавна сто лет не обедала такой едой, но с домашней котлетой оказалось даже неплохо. Мавна настолько устала и в самом деле так проголодалась, что почти не ощущала неловкости, хотя, конечно, всё это было слишком странно и неправильно. Она не должна была идти домой к человеку, которого видит — какой? Третий? Четвёртый раз в жизни?

Да и упырь на неё не должен был нападать.

«А если на Раско вот так же напал? У него не было чародейской мази. Ничего не было. Даже внимания сестры».

Вилка замерла в руке. В животе расползся привычный холодок — противный, затягивающий в черноту, пробирающийся под кожу и в мозг. Светлые стены будто закачались, по телу пробежал озноб. Мавна отодвинула еду и обхватила голову руками.