Отсутствие жизни

Мотоцикл стоял неподалёку, но теперь был совершенно бесполезным, с простреленными-то шинами. И что делать? Оставаться тут? Идти пешком до трассы и надеяться поймать попутку?

А что случилось с упырями-то? Почему они развернулись и ушли? Их напугала смерть вожака? Или… кто-то позвал их снизу?

Смородник дотянулся до рюкзака и достал термос. Выпил кофе — как обычно, сладкий и крепкий. Сжевал шоколадный батончик, не чувствуя вкуса. Хотел закурить, но из пальцев не вырвалось ни единой хорошей искры, только с треском вспыхнула и погасла одна крошечная, которая не смогла даже запалить сигарету.

Пришлось искать зажигалку. Докурив, он посидел ещё с полчаса, равнодушно глядя на бурый жухлый сухостой и серое небо над ним.

Затем поднялся и, пошатываясь, побрёл по тропе в сторону дороги.

Идти пришлось около двух часов. Уже начало темнеть, с неба снова закапало что-то мерзкое, вперемешку с ветром. Смородник шёл медленно, его знобило до дрожи в руках, и внутри него были только бессилие, тяжесть и боль. Мучительно ныли все кости, вены и даже кожа, сердце билось лениво, вполсилы, и добравшись до трассы, он с трудом удерживал себя на ногах, когда пытался поймать машину.

Конечно, даже сквозь жар и усталость он понимал, как выглядит со стороны. Рюкзак и винтовка за спиной дополняли образ угрюмого парня, одетого во всё чёрное, смертельно бледного и неприветливого. Машины проезжали мимо, и Смородник не винил их, он и сам не стал бы останавливаться возле такого типа. Себе дороже.

Дождь усилился, вымочил все волосы и джинсы, зато с куртки капли просто стекали.

Наконец перед ним затормозил большегруз. Смородник даже не поверил своей удаче и неловко переступил с ноги на ногу.

— Что, досталось тебе? — выкрикнул водитель, опустив окно.

Смородник молча кивнул, глядя на широкое обветренное лицо дальнобойщика. Тот махнул рукой: залезай, мол, и Смородник взобрался в кабину. Захлопнул за собой дверь и привалился боком к окну, прикрыв глаза.

— Тебе куда, мужик?

Смородник хрипло назвал адрес общежития и погрузился в тягучую лихорадочную дрёму.

Он не помнил, как они ехали. Сильно шумел двигатель, в кабине было жарко до духоты, грузовик трясся, и сквозь сон чувствовалось, как от всего этого тяжёлые молоты начинают стучать в голове и тело сдаётся под натиском простуды и усталости.

Дорогу до комнаты Смородник тоже не запомнил. Машинально повернул ключ в двери, скинул ботинки и куртку прямо на пол в коридоре и, даже не включая свет, рухнул на матрас.