Отсутствие жизни

— Что наш тысяцкий? Где его сынок? Или им всё равно, что с нами будет? Мы сбор от сбора талдычим по кругу об одном и том же, а когда что-то изменится?

Варде крепче стискивал куртку. Его голова наливалась болью, дрожь усиливалась, будто тело всеми силами сигнализировало: «мне тут некомфортно, давай уйдём, пожалуйста».

— Да вон он, сидит, курёныш с цыплячьей шеей, — крикнул Калех, указывая рукой в сторону Варде. — Мелкий он ещё, сторонится нас и надеется живым стать. Каждый второй таким был, но чтоб сын тысяцкого… Тьфу.

— Ну и хрен бы с ним! — раздалось откуда-то с другого конца зала. — Пускай молчит, без него всё решим. Разделимся, часть будет запасать кровь, а часть — охотиться на чародеев, как они на нас.

— Да они тебя тут же в уголь превратят!

— А мы их — в куски гнилого мяса!

В голове у Варде стучали молоты. Он был даже рад, что Калех отвернулся от него и стал переругиваться с кем-то, пусть сбор и начал превращаться в жестокую свару.

Высшие распалялись в споре, рычали и чуть не бросались друг на друга.

Он поднялся на ноги и протиснулся к выходу. Плевать, что заметят и расскажут отцу. Он физически не мог больше тут оставаться. Ему было плохо здесь, в холоде и темноте, прорезаемой белым светом фонарей. Это не его место. Не его дело. Не его братья и сёстры.

Тело знобило. Оно и так никогда не становилось настолько тёплым, каким было при жизни, но теперь от холода зуб на зуб не попадал.

На улице в лицо подул сырой ветер, пропахший землёй и болотной топью. Вечер стоял тёмный, сюда совсем не доходил свет от городских улиц, и только из окон школьного спортзала падали мертвенно-бледные лучи, безжизненные и неприятные. Хотелось бежать от них, больше не видеть ни собратьев, ни школы, ни фонарей. Уйти к свету и к теплу. Отогреться. Вновь почувствовать себя живым — хотя бы на несколько часов забыть, что он больше не человек, а чудовище.

Дрожащими руками Варде набрал номер Мавны и почти бегом кинулся к машине. Мавна. Только она может его спасти. Больше никто.

***

Мавна раскрыла коробку и стала перебирать украшения. Она не посмотрела на наклеенную этикетку и не знала, что ей попадётся, поэтому пришлось заниматься искусственной паутиной. Нехотя, конечно: распутывать тонкие кружева паутины было сложновато, лучше бы развешивала летучих мышек из фетра. Но мышки достались Купаве.