Отсутствие жизни

Она постоянно переживала, что её кто-то заметит из знакомых — в такой-то странной компании — но, с другой стороны, тут хотя бы можно было позвать на помощь, случись что.

— Расскажи мне обо всех, с кем ты часто видишься, — потребовал он. — Имена, чем занимаются, где живут. Я должен понять, из-за кого ты пахнешь упырём.

Мурашки стали ещё крупнее. Снова он говорит этот бред. Как от неё может пахнуть упырём? Мавна украдкой поднесла к носу рукав. Да нет. Пахнет шерстью от свитера и немного духами. Если бы она сегодня работала в кофейне, то примешались бы запахи выпечки, корицы и кофе.

Чем пахнут упыри? Псиной? Землёй? Илом? Кровью? Явно не булками и вишней.

— Даже не пытайся учуять, — фыркнул Смородник, всё-таки заметив её попытки обнюхать себя. Мавна залилась краской. — Только упыри и чародеи чуют друг друга. У людей нет этой опции.

— Ты говоришь так, будто пытаешься меня унизить.

— Не передёргивай.

Мавне совсем не нравился этот разговор, который, очевидно, не клеился. Общий язык они никогда не найдут, это было ясно с первой встречи.

Покровители, ей специально послали человека, который выводил её из себя каждый раз, когда открывал рот? И почему каждое слово у него звучало как ругательство?

— Я жду, — требовательно бросил Смородник.

Мавна замялась. Она машинально перевернула кольцо — так, чтобы мордочка лягушонка смотрела вниз, а снаружи был виден только зелёный ободок. Наверняка этот тип считает её недалёкой дурочкой, а если заметит детское кольцо, то подумает ещё, что она слишком инфантильная и ненадёжная.

— Сначала расскажи про этих упырей. Я не могу говорить о своих друзьях с тем, кому не доверяю, — потребовала она.

Смородник повернулся к ней лицом, провёл пальцами по волосам и недовольно скривил губы. Мавна крепче уцепилась в ремешок сумки, но не отвела взгляд — наоборот, смотрела настойчиво и хмуро. Пусть не думает, что её так легко заставить сделать всё, что угодно. Она согласилась сотрудничать — но не обязана делать это слепо.

Переступив с ноги на ногу, Смородник махнул в сторону лавки.

— Ладно. Если тебе проще сидеть, давай сядем и ты задашь свои вопросы. Но и от моих не уйдёшь, не обольщайся.

Мавне хотелось съязвить, что уж он её точно никогда не обольстит, но она молча прошагала к лавке и села, скрестив руки на груди.

Смородник сел на другом конце, уперев локти в колени. Волосы свесились с обеих сторон, почти скрывая его лицо. Мавна тихо фыркнула. Илар точно посоветовал бы ему подстричься и без задней мысли дал бы номер друга-барбера.