Отсутствие жизни

Смородник повернул голову и чуть не наткнулся щекой на лезвие раскладного ножа, которое Боярышник выставил перед собой.

— Не только. Ещё, возможно, чтобы сделать пару дыр в твоих тощих боках, — прорычал Боярышник. — Может, тогда ты будешь соображать лучше, наркоман хренов.

Смородник хмыкнул и медленно перевёл взгляд на Сенницу. Она едва заметно улыбалась винными губами, чуть склонив голову набок — наблюдала, ничуть не боясь, что если двое чародеев начнут выяснять отношения, то искры могут опалить дорогое пальто. Всё ясно.

Взяла Боярышника для грязной работы и наслаждается зрелищем.

— Ты бы ножичек спрятал, — прошипел Смородник, снова разворачиваясь к Боярышнику. — А то рука дрогнет. Матушку заденешь.

— Ты не переживай. Я аккуратный.

— А если кровь её забрызгает?

Нож ткнулся в куртку на боку. В висках у Смородника застучало: Боярышнику правда ничего не стоит прирезать его прямо тут, в собственной машине, и оставить истекать кровью. Как быстро он умрёт? Будет зависеть от раны. Но Сенница, судя по всему, и не думала вмешиваться.

— Не надейся сдохнуть быстро, — процедил Боярышник, будто прочитав его мысли. — Была бы моя воля, я бы тебя по кусочкам резал. За троих своих парней. Но это всё равно будет для тебя слишком милосердно. Молись на Матушку, пёс, только благодаря ей ты ещё жив. Она слишком хорошо о тебе думает и надеется, что ты ещё искупишь вину. Но я бы не давал тебе больше шансов. Ты-то живёшь, лапшу свою жрёшь да кофеёк попиваешь, а пацаны уже давно обратились в пепел. Только их пепел — священный, а в твой я с радостью плюну и разотру ботинком по асфальту.

Чтоб даже могилы твоей не было.

Его голос звучал глухо и угрожающе, но самым страшным было то, что Смородник понимал: Боярышник прав, он заслужил всё это и даже больше. И Сенница в самом деле была с ним терпелива и даже добра.

Нож вжимался в бок так сильно, что, кажется, прорвал куртку и скребётся о кожу. Движение — и правда войдёт между рёбер.

— Боярышник, сынок, ты удовлетворён? — протянула Сенница, глянув на изящные наручные часы.

— Я позволила тебе порычать, но не разрешала кусаться. Смородник пока что твой брат, я бы не хотела смотреть, как мои дети убивают друг друга. Выйди, пожалуйста.

От неё будто исходила какая-то гипнотическая волна жара, от которой воздух в машине мог заискрить в любой момент. У Смородника от этой волны перехватило дыхание, и кровь зашумела в ушах, но удивительным образом стало спокойнее — в голову хлынуло настойчивое тепло, будто дунул горячий сухой ветер.