Закон треснувшего корешка

Инстинкт самосохранения не позволяет озвучить вопрос и испытывать терпение госпожи Брик. Я спешно киваю, как болванчик, и выпаливаю:

– Я все поняла и запомнила. Спасибо.

Острое строгое лицо госпожи Брик остается неизменным, но на мгновение она удовлетворенно прикрывает глаза.

Моя работа перемещается по столу и оказывается в тонких длинных пальчиках, унизанных бисерными колечками. Женщина, которой достался мой тест, выглядит гораздо моложе остальных – на вид ей не больше тридцати. Она морщит маленький вздернутый нос и, вчитываясь, плавно водит головой.

От каждого такого движения ее серое, как пепел, каре вздрагивает, и в прядях блестят блики светильников.

– Вопрос про действия, которые лично Вам нужно предпринять при встрече с утечкой, – неспешно начинает она. Голос у нее мягкий и плавный, слова тянутся нараспев. – Вы пишете все правильно – сообщить, собрать информацию, наблюдать, не вступать в бой без напарника, – женщина отрывается от теста и, поправив на носу огромные пластиковые очки, поводит тонкими плечами.

– Совершенная ли это инструкция или есть какие-то исключения?

В ее вопросе не звенит осуждение, и мне легко удается отрыть в памяти нужный ответ. Это же очевидно. Почему я не написала все сразу?

Журить себя время не самое подходящее, и я бодро отзываюсь, радуясь, что хотя бы часть занятий не прошла зря:

– Есть исключения, если существует угроза жизни непросвещенных. Их безопасность в приоритете.

Женщина доброжелательно улыбается, ограничившись принимающим кивком, и передает мою работу дальше, а я внутренне торжествую – хоть один сносный ответ без позора.

Я уже расслабляюсь, перестав мысленно считать ошибки и недочеты, когда моя работа оказывается в руках Главы. Он хмурит густые черные брови, вчитываясь в тест, а я невольно отмечаю в его лице знакомые черты Берта и Эрика – та же волевая челюсть, прямой нос и вьющиеся черные волосы. Бесспорно, они похожи, но Берт со своей жизнерадостной непосредственностью, отпечатавшейся во взгляде и каждом движении, заметно отличается от семьи.

Как, интересно, ему удалось сохранить приветливость и простодушность в их хмуром окружении?

– Вы помните свой ответ на вопрос о факторах, влияющих на возвращение из книги, Теодора? – спрашивает Глава, возвращая меня на испытание. Дождавшись, пока я кивну, он уточняет. – Ничего не забыли указать?

Знаю я такие вопросы. Никто не станет спрашивать, если ты перечислил все.

Это очередная подсказка, но я не тороплюсь отвечать и спешно прокручиваю в памяти факторы.