Закон треснувшего корешка

Концентрация, местоположение и сохранность книги, исправность компаса, травмы книгоходца, обстановка внутри и вне книги. Я все это перечислила.

– Сколько таких основных факторов? – заметив мое замешательство, подсказывает Родион, ободряюще наклоняя подбородок.

В медовом взгляде даже пробивается поддержка. Мне куда проще удается побороть сомнения:

– Семь.

Я точно знаю, что семь. Я читала об этом. И Берт рассказывал. И Рада.

– Восемь, – рушит все мои надежды Глава, тут уже спокойно поясняя. – Я прекрасно понимаю, откуда у Вас это заблуждение.

О восьмом факторе пишут далеко не во всех книгах, но мне бы хотелось, чтобы Вы его запомнили. Невозможно вернуться из книги, когда в сознании книгоходца стирается грань между реальностью и вымыслом.

И такое бывает? Он говорит это всем ученикам или почему-то решил, что именно у меня могут возникнуть такие проблемы? Не сказать, что я в восторге от реальной жизни, но сбегать в вымышленную вселенную навсегда пока не собираюсь.

Хотя я и не в какой Академии учиться не собиралась.

Кто знает, что случится завтра.

– Хорошо, я запомню, – благодарно улыбнувшись, киваю, надеясь, что затянувшийся опрос рано или поздно подойдет к концу.

На этот раз удача мне благоволит. Тест отправляется на угол стола, и Родион соединяет кончики пальцев домиком, поясняя:

– Сейчас ты вытянешь номер билета и отправишься в книгу. Твоя задача – понять, что это за книга, и вернуться ровно через двадцать минут реального времени. Сопровождать тебя будет Эрнест. Он проследит за выполнением задания и доложит нам обо всех инцидентах, если что-то произойдет.

Все понятно?

Понятнее не бывает, и я киваю, послушно оборачиваясь. Одного взгляда на непредвзятого молчаливого Эрика хватает, чтобы я определилась наверняка – перспектива отправиться в книгу с Матвеем привлекает куда больше.

Матвея здесь нет, и я молча шагаю к Эрику, в руках у которого появляется ворох чистых белых картонок. Он раскладывает их веером и кивком головы предлагает выбрать.

Кончики пальцев покалывает от волнения, и я уже тяну левую руку, бросив попытки что-то предугадать, когда взгляд цепляется за самую крайнюю картонку.

Она едва заметно вздрагивает, словно случайно, но я слабо верю во внезапный спазм Эрика.

Не станет же он мне подсказывать, в самом деле? Окончательно запутавшись и растерявшись, я поднимаю голову, выискивая ответы в самом Эрике, но его лицо остается непроницаемым. Он даже не смотрит на меня.

Да к черту. Если это не его подсказка, то, может, сама судьба.