Закон треснувшего корешка

Мне плохо удается вписываться в повороты – порой приходится врезаться то плечом, то бедром в обшарпанные каменные углы.

В боку мучительно колет, словно кто-то вогнал раскаленное лезвие прямо под ребра. Хриплый кашель еще получается сдерживать, но я сомневаюсь, что меня хватит надолго. Голова кружится, и легкие болезненно пульсируют, а сердце вот-вот проломит грудину. Я бы уже давно рухнула на колени и уткнулась лбом в крошащийся треснутый асфальт, но незнакомец не позволяет.

Единственный ориентир в сгущающейся вокруг темноте – теплая ладонь с застывающими разводами крови.

Длинные пальцы плотно стискивают мою руку и заставляют двигаться вперед.

Пожелтевшая металлическая дверь с подтеками ржавчины распахивается прямо перед лицом, и меня утягивает в темную прохладу подъезда. Лестничные пролеты с выбитыми окнами и заброшенными строительными лесами мелькают перед глазами, пока непреодолимая сила тащит меня по лестнице наверх.

Сердце вздрагивает, когда я оступаюсь. Пятка съезжает в сторону, зависнув в воздухе, и я смотрю вниз.

Зря. Здесь нет перил, способных защитить от случайного падения.

Грубый рывок утаскивает меня наверх, не позволяя погрязнуть в ужасе. От запаха мочи, алкоголя и размокших окурков скручивает желудок.

Цепкие пальцы разжимаются, выпуская мою руку, и путеводная нить обрывается, лишая меня сил. Не за что больше держаться, поэтому я бездумно оседаю на серый каменный пол прямо в строительную пыль. Ладони упираются в гниющие склизкие доски.

Сил не остается. В голове разливается бездумная пустота.

Все вопросы растворяются. Хочется только глубоко дышать и закрыть глаза, проваливаясь в темноту. Каждая клеточка тела ноет, наливаясь тяжестью.

Парень, крутанувшись вокруг своей оси, вскидывает руки, путая пальцы в лохматых влажных кудрях. Шумно выдохнув, он поворачивается ко мне, скинув под ноги синюю куртку, и на одном дыхании гневно выпаливает:

– Ты совсем спятила? Правила Академии для того и нужны, чтобы не попадать в такие ситуации. Это же додуматься надо – прямо посреди парка! Теперь хотя бы уяснила?

Я не могу осмыслить его беспрерывный поток речи.

Какие правила? О чем он вообще?

О, нет. Он не может оказаться психом. Я еле как сбежала от двух не для того, чтобы забраться в недостроенную полуразрушенную высотку с таким же чокнутым.

Попытка успокоиться обречена на провал. У меня нет причин не доверять ему – он мне, похоже, жизнь спас, – но и для доверия особых поводов нет. Мало ли, зачем ему это понадобилось.