Закон треснувшего корешка

Холодок пробегает по коже, и у меня на мгновение темнеет в глазах. Рада яростно вскидывает голову, и ее большие глаза гневно сужаются:

– Заткнись, Матвей. Теодора – одна из нас. То, что лучше для нее, лучше для Академии, – мягкий голосок вибрирует, но Рада быстро берет себя в руки, продолжая бережно обрабатывать рану.

Со стороны Матвея вылетает едкий смешок:

– Тебе пора повзрослеть, Рада. Посмотри правде в глаза.

Я возмущенно дергаюсь, но Рада перехватывает мое плечо, не давая обернуться. Почему он позволяет себе такое? Мне казалось, между ними довольно теплые отношения.

Хотя, конечно, я вполне могла ошибиться. Я вижу их впервые, а поспешные выводы – моя самая любимая ошибка.

На лице Рады ни на секунду не проскальзывает ни обида, ни разочарование. Она меняет ватный шарик и сухо бросает:

– Можешь пойти и заняться своими делами. Я тебя ни о чем не просила.

Я поджимаю губы, пряча улыбку. Спокойствие и уверенность в голосе Рады заслуживают уважения.

За спиной раздается короткий шорох, и боковое зрение цепляет фигуру Матвея.

Он останавливается возле письменного стола и скрещивает руки на груди. Снисходительное высокомерие тенью откладывается на острых чертах лица, и Матвей развязно усмехается, поигрывая бровями:

– Хочешь, чтобы я ушел?

Он словно ни на секунду не сомневается в ответе, но Рада не поддается на провокацию, легко пожимая плечами. Даже не оборачивается.

– Да, это было бы кстати, если не собираешься помогать. Незачем запугивать Теодору, – она ласково улыбается мне и наклоняется.

– Не обращай внимания. Он просто рисуется, вот и выглядит, как придурок, - картинно округлив глаза, Рада фыркает. Улыбка все-таки растягивает мои губы.

Поначалу мне кажется, что Матвей и вправду сейчас уйдет. Когда он отталкивается от стола, лениво пересекая комнату, из меня даже вылетает облегченный выдох, но Матвей останавливается возле нас.

Взгляд упирается в кожаный ремень на его брюках, и я неловко отворачиваюсь. Матвей хмыкает, легко считав мое смущение, отодвигает Раду в сторону, отводя ее руку, и наклоняется ко мне.

Я старательно сверлю взглядом ножку стола, но долго оставаться в таком положении не выходит.

Длинные пальцы вцепляются в мой подбородок, дергая наверх. Мне приходится поднять голову и столкнуться с внимательным зеленым взглядом. Первый порыв возмутиться и отшатнуться так и остается пустой мыслью.

Матвей поднимает вторую руку, надавливая подушечками пальцев на порез над бровью.