Закон треснувшего корешка

Я уже забыла о нем, а сейчас задыхаюсь острой вспышкой боли, но все проходит через мгновение. Кожа покалывает вслед за аккуратными прикосновениями, и края словно сходятся, а Матвей уже касается раны на плече.

Дыхание спирает. В глазах на мгновение темнеет, но теплое покалывание отгоняет боль, и я сдавленно выдыхаю. Что за чертовщина? Что только что произошло?

Утопая в жутких догадках, я настороженно повожу плечом. Оно двигается легко, словно и не было никакой раны. Матвей наклоняется ближе, игриво улыбаясь, и проговаривает:

– Ну вот и все, – подушечка большого пальца оглаживает мой подбородок, и я все-таки дергаюсь назад от этого неуместными прикосновения.

Матвей усмехается, зачесывая русые волосы набок, и поворачивается к Раде. – Довольна?

Тяжелый вздох красноречивее любых ответов. Рада закатывает глаза, покачивая головой:

– Игнорируй его. Он просто хочет тебя впечатлить.

У него получилось. Не знаю, как у них, но в моем мире ссадины не исчезают от прикосновений. Кожа все еще покалывает, и я растерянно киваю Раде.

Вместо очевидных вопросов из меня вылетает смущенное:

– Спасибо.

Матвей окидывает меня долгим взглядом и хмыкает, довольно поигрывая бровями:

– Сочтемся, птичка.

Следовать совету Рады не так просто. В опустившейся тишине я все еще слышу бархатные нотки его голоса и прикрываю глаза, борясь с желанием мотнуть головой, чтобы прийти в себя.

Слишком много впечатлений для одного дня. Слишком много странностей.

Где вообще Берт? Он обещал, что скоро вернется, но прошла уже целая вечность.

– Слушай, Теодора, – Рада подходит ближе, переминаясь с ноги на ногу. Она порывисто наклоняется и заговорщицки шепчет. – Это правда? То, что Берт написал, – Рада быстро облизывает губы, и любопытство сочится из ее взгляда серым туманом. Осознав, что я совсем не понимаю вопрос, она добавляет. – Про ритуальный кинжал.

Я медленно выдыхаю и закусываю губу. События в парке кажутся далекими. Словно и не со мной это было. Может, и не было ничего.

Заманчиво, но все-таки я сделала то, что сделала, сколько бы ни пыталась это отрицать.

Рада ждет ответ, затаив дыхание, и я неуверенно пожимаю плечами:

– Я случайно. Я испугалась, и рука сама дернулась. Я не хотела никого ранить, он сам подошел, – задохнувшись оправданиями, я опускаю голову, рассматривая серебристый узор на синем ковре.

Тишина звенит. Я беспокойно скребу ногтями ладони, ожидая приговор. Рада переводит на Матвея тяжелый взгляд.